- Да, отец!
- Не да, а есть! Тебе поручается дело государственной важности!
- Есть!
- Вот так! – похвалил Марцелл, оглядывая сына с мечом в руках. - А тебе сколько времени нужно, чтобы отдохнуть? – обращаясь к воину, спросил он. – До полудня хватит?
- Более чем! – обрадовался воин. – Бывало в походах…
- Время уже пошло! – предупредил Марцелл, и тот, оборвав себя на полуслове, заспешил к пассажирам, где подошел к одетому в греческий плащ человеку - лекарю, как догадался Крисп.
Марцелл тоже направился на корму корабля.
И Крисп остался у двери каюты один.
Море по-прежнему было гладким, ленивым.
«Тень молнии» продолжала движение без парусов.
- И - ра-аз! И – ра-аз! – медленнее, чем вчера командовал гребцами келевст.
В дальнем конце корабля началось какое-то движение. Два матроса пронесли к борту тяжелый продолговатый предмет и бросили в море.
Гребцы проводили его хмурыми взглядами, а затем подняли весла и, несмотря на крики келевста, несколько мгновений не опускали в воду. Потом, как ни в чем не бывало, продолжили грести, но сидели на своих скамьях необычно злобные и подавленные. Там у них явно что-то случилось.
«А что, если они готовят бунт?..» - вдруг насторожился Крисп.
Он поднял щит, оперся на копье и, приняв по его мнению, самую боевую позу, покосился в сторону носа судна: видят ли его с боевым оружием и щитом его рабы? К сожалению, Сувор разговаривал с дочерью, убеждая ее в чем-то. Они спорили и не обращали на него никакого внимания.
Зато Млад смотрел на него восторженными глазами.
Крисп важно – видал, какой у меня меч? - подмигнул ему и перевел взгляд на корму. Там тоже разгорался спор – между отцом Нектарием и философом. Эллин все больше горячился и размахивал руками, доказывая свою правоту. Пресвитер, напротив, говорил, как всегда тихо и спокойно. Его ответы, судя по реакции пассажиров, были более убедительными, чем вопросы философа. Что думал отец, Крисп так и не смог понять. Лицо Марцелла было бесстрастно. То ли он надел на него такую маску, то ли с одинаковым интересом слушал обоих.
Крисп поправил висевший у самых колен тяжелый меч и придирчивым взглядом часового продолжил осмотр палубы.
В центре корабля тоже было не совсем спокойно. Там стоявшего на капитанском помосте Гилара осаждал Плутий Аквилий. Крисп различал лишь отдельные слова. Но и без них было понятно, что Плутий, льстиво называя капитана навархом, уговаривал оставить его на судне. Капитан решительно возражал, потом предложил что-то Плутию, показывая на скамьи гребцов, от чего уже тот наотрез отказался. И, наконец, до Криспа долетел конец последней фразы Гилара:
- … и не подходи ко мне больше с этим!
Плутий вынул свой платок и вытер им вспотевший лоб.
«Даже волшебный платок не помог!» - усмехнулся Крисп.
Он скользнул глазами по скамьям гребцов, замечая, насколько устали эти большие, сильные люди… немного задержался на пассажирах, где философ, потеряв свое стоическое спокойствие, уже готов был изломать о колено свою, повидавшую, наверное, полмира трость… оглядел по-прежнему не замечавших его рабов… А когда снова посмотрел на капитанский помост – там уже никого не было. Раздосадованный Плутий стоял у дальнего борта. А Гилар вился около отца и о чем-то просил. Марцелл, морщась, что-то коротко бросил в ответ и махнул рукой в сторону… сына!
Крисп
