подумал, что ошибся. Но Гилар, пройдя к его рабам, приказал Сувору следовать за ним и, действительно, подошел к нему.
- Послушай, Крисп, - сказал он с видимой неохотой, что ему, капитану императорского судна, приходится просить мальчика, пусть тот даже сын его временного начальника, - у нас ночью умер гребец, и новая смена должна работать в неполном составе. Сдай мне в аренду своего раба!
- Как это – в аренду? – не понял Крисп.
- Очень просто! На время плавания он будет в полном моем подчинении – гребцом, а ты получишь за это деньги!
Крисп нахмурился и отрицательно покачал головой. Гилар с недоумением посмотрел на него и принялся уговаривать:
- А еще я разрешу тебе стоять на капитанском помосте, сколько захочешь!
- Нет!
- Он же ведь все равно бездельничает!
- Ну и что? Все равно не дам! – решительно отказал Крисп.
- Тогда, по прибытии в порт, я должен буду сообщить властям, что вместо того, чтобы способствовать скорейшей доставке важнейших эдиктов, вы с отцом наоборот всячески препятствовали этому! – с угрозой предупредил Гилар.
Крисп растерялся. Он не знал, как ему поступить. Не дать раба – значит, подвести отца. И уступить Гилару – он тоже никак не мог…
К счастью, его выручил сам Сувор, который, выслушав разговор, молча направился к скамьям гребцов. Здесь он сел на свободное место и взялся за отполированное до блеска руками многих невольников весло – единственный из всех рабов без оков на запястьях. Со стороны – ни раб, ни господин…
Крисп выдохнул с облегчением, и тут же испуганно посмотрел на Злату: заметила ли та, что ее отец сам принял это решение или подумала, что это он послал его выполнять тяжелую рабскую работу.
Но девушка по-прежнему не обращала на него внимания. Она, не отрываясь, смотрела на своего отца так, словно пыталась помочь ему взглядом. Потом к ней подбежал Млад, стал говорить что-то на языке жестов.
«Скорей бы полдень, чтобы смениться и всё объяснить ей!» - начиная уже ненавидеть оружие, которым так гордился совсем недавно, вздохнул Крисп. Но солнце, под стать ленивому морю и небу, не торопилось подниматься в зенит.
Гребцы, почти уже не слушая келевста, затянули свою унылую, с одними и теми же, повторяющимися словами песню.
Пассажиры продолжали слушать спор, в котором уже говорил только отец Нектарий, а философ, очевидно, исчерпав все свои аргументы, молчал.
Матрос-повар готовил обед…
Казалось, что на всем этом корабле никому не было дела до Криспа.
Только раз мимо него прошел бесцельно слонявшийся по палубе Плутий и поинтересовался, не слишком ли рано он начал карьеру Александра Македонского?
Крисп, обрадовавшись нечаянному собеседнику, подробно объяснил все, как есть.
В скучных глазах Плутия неожиданно проснулся интерес.
- Как ты сказал?.. Лекарь, снадобья?! – живо переспросил он и, оставляя опять Криспа в полном одиночестве, быстрыми шагами направился на корму, где вскоре заговорил о чем-то с греком в плаще, который совсем недавно лечил заболевшего воина…
4
Девушка вскрикнула, точно это ударили ее саму…
Снова невыносимо медленно потянулось время.
Палило
