- С тобой случилось самое страшное, что только может случиться с человеком. От тебя отошла Божья благодать, и теперь ты знаешь, каково жить без неё!
- И что же, теперь я – погиб? – простонал Крисп.
- Но ты же ведь - каешься? – с доброй и всепонимающей улыбкой посмотрел на него пресвитер.
- Да, отче, да!
- Вот видишь! А любого кающегося с радостью прощает и вновь принимает к себе Господь. Наклони голову!
Отец Нектарий крепко обхватил обеими руками голову упавшего на колени Криспа и прошептал:
- Господь и Бог наш, Иисус Христос прощает и отпускает тебе, чадо Крисп, все твои грехи. Иди и впредь не греши, дабы не случилось с тобой еще худшего! Целуй крест в знак того, что никогда больше не отступишь от Христа, даже если бы тебе предложили за это богатства всего мира!
Отец Нектарий протянул Криспу висевший у него под плащом большой бронзовый крест, на котором по-гречески было написано: «Святая святым!», и тот, плача, припал к нему губами…
«Успел! Успел! – радостно стучало его сердце. Крисп понимал, что теперь он и сам свят. Забери его Господь в этот миг – начнись сейчас шторм и переверни парусник или смой его за борт высокая волна, и никто никогда уже не разлучит его с Богом. – А как же отец Нектарий? А мой отец?..» - вдруг вспомнил он и зашептал:
- Отче! Отец знает, кто ты! Тебе надо бежать!
- Зачем? – удивился пресвитер. – Я сам хочу пойти на мучения ради Христа. А уехал из города только для того, чтобы не огорчать свою паству! Какая разница, где это произойдет?
- И я с тобой! Ладно? – прижался к нему Крисп и умоляюще заглянул в глаза: - Но до этого поговори с моим отцом, обрати его в нашу веру, спаси его!..
Крисп хотел сказать, что он хороший, честный, добрый, но в этот момент за его спиной раздалось изумленно-грозное:
- Ага!
Крисп оглянулся и увидел… невесть каким образом, возникшего из темноты отца.
Увидев сына, прижимающегося к ненавистному ему человеку, как совсем недавно и к нему самому, Марцелл едва не задохнулся от гнева:
- Так вот оно что?!
- Отец! – бросился к нему Крисп. – Выслушай! Погоди…
- Молчи! – прохрипел Марцелл, останавливающее протягивая перед собою ладонь. – Лжец! Лицемер! Ты усыпил мою бдительность, чтобы встретиться с ним? Теперь я понимаю, почему ты так легко на все соглашался. Теперь мне ясно, почему, сказавшись больным, чуть не бежал на корабль! А ты куда, бездельник, смотрел? – повернулся он к юнге и, вымещая на нем всю свою злобу, ударил его.
Удар был такой сильный, что хрупкий киликиец упал. Кулак, в котором он держал монету, разжался, и по палубе, прямо под ноги Марцеллу покатилась золотая монета. Тот поднял ее, поднес к глазам и увидел выцарапанную им самим букву «F»…
- Да тут целый заговор! – ахнул Марцелл. – Ну, ничего, сейчас я сам разберусь, кто прав, а кто…
Он выхватил у подошедшего на шум охранника меч, но не успел взмахнуть им, потому что к нему подскочил удивленный Гилар:
- Как… ты здесь? – ничего не понимая, уставился он на Марцелла.
- А где ж мне еще быть? – огрызнулся тот. – Как видишь, пришел, как нельзя вовремя!
- А кто же тогда там?..
