чтобы её ответ не задел Кэлен. Ей нужно было принять во внимание необходимость сохранения стерильного поля.
Хоть она, наверное, и не доживёт до этого, но, если у Ричарда получится открыть шкатулки и выпустить магию Одена, чтоб уравновесить эффект Огненной Цепи, Кэлен должна оставаться стерильным полем, чтобы у неё был шанс снова стать той, кем она была когда-то.
— Любишь? — произнёс Джегань, не поворачиваясь в её сторону.
В конечном итоге, Никки пришла к выводу, что, вне зависимости от её ответа, он никак не повлияет на Кэлен. Её ответ не выовет никакой эмоциональной связи у неё. Значение имела только связь Кэлен и Ричарда, а она не имела к этому ни малейшего отношения.
— Мои чувства раньше никогда тебя не заботили, — безразлично произнесла Никки, — Какое тебе дело до них?
Джегань обернулся и вгляделся в её глаза.
— Какое мне дело?! Как ты можешь задавать такие вопросы?! Я сделал тебя своей королевой. Ты просила меня доверять тебе и позволить отправиться, чтобы уничтожить Ричарда Рала. Я хотел, чтобы ты осталась, но я разрешил тебе отправиться за ним. Я доверял тебе.
— Ты только говоришь так. Если бы ты на самом деле доверял мне, то ты бы верил мне на слово, а не допрашивал. Ты кажется с трудом понимаешь, что это означает — доверять.
— Это было полтора года назад. С тех пор я не видел тебя. Не слышал ни слова от тебя.
— Ты видел меня глазами Сестры Тови.
Он кивнул:
— Да, я многое увидел с помощью Тови, с помощью всех тех четырёх Сестёр.
— Они считали себя самыми умными, пытаясь использовать узы, связывающие их с Лордом Ралом, — лёгкая улыбка тронула губы Никки, — Но ты всё время наблюдал за ними. Ты всё знал.
Джегань улыбнулся в ответ на её слова:
— Ты всегда была умнее Улиции и остальных Сестёр. — Он выгнул бровь. — Я поверил тебе, когда ты сказала, что отправляешься убить Ричарда Рала. На самом же деле, ты не причинила ему никакого вреда, воспользовавшись узами, связавшими тебя с ним. Как это так, а? Эти узы работают лишь когда ты в самом деле предана Ралу. Ты мне не объяснишь в чём тут дело?
Никки скрестила руки.
— Неужели ты ничего не понимаешь? Ты уничтожаешь — он создаёт. Ты — предлагаешь существование ради смерти, он — предлагает жизнь. В отличие от твоих слов, его слова — не просто пустой звук. Он никогда не избивал меня до полусмерти и никогда не насиловал.
Лицо Джеганя и даже его бритая голова побагровели от злости:
— Насиловал?! Если бы я хотел тебя изнасиловать, то сделал бы это, причём, сделал бы это по праву, но я тебя не насиловал. Ты хотела меня. Ты слишком упряма, чтобы признать это. Ты скрываешь свои плотские желания под маской лживого притворства.
Руки Никки опустились. Она наклонилась поближе к Императору и в ярости выпалила:
— Ты можешь придумывать любые отговорки, пытаясь опрадать свои поступки, но от этого они не становятся правдой.
В смертельном гневе, исказившем черты его лица, Джегань отвернулся от Никки. Тогда, как она в любой момент ожидала, что он развернётся и размозжит ей челюсть. Она жаждала этого. Такой быстрый исход намного лучше пребывания в палатках для пыток в ожидании страшной и медленной смерти.
Тысячи звуков, доносившихся снаружи, были приглушены толстыми стенами шатра. Находиться в нём, а не в лагере среди простых солдат было роскошью.
Всё снаружи кишело паразитами. Внутри тента чистоту постоянно поддерживала прислуга. Запах эфирных масел перебивал густое зловоние, повисшее над стоянкой армии Ордена.
Палатка Императора в какой-то мере казалась мирным убежищем. На самом деле, это было не так. В действительности это было одно из самых опасных мест во всём лагере.
В руках Императора была полная власть над жизнью и смертью. Чтобы он ни захотел сделать, он сделает это без вопросов и вмешательства со стороны.
— Итак, — наконец вымолвил Джегань, не поворачиваясь к Никки, — ответь на мой вопрос: ты его любишь?
Никки пригладила бровь:
— С каких это пор тебя занимает, что я чувствую? Раньше это никогда не мешало тебе насиловать меня.
— Что за изнасилования, что за чушь ты несёшь?! — прогремел он, делая большой шаг в сторону Никки. — Ты знаешь, какие чувства я к тебе испытываю! И я знаю, что ты тоже ко мне не безразлична!
Никки не торопилась с ответом. Джегань был прав в том, что она раньше не преподносила ему это так, как сейчас.
Раньше она не верила в то, что её жизнь принадлежит ей. Как в то время она могла возразить против использования её Орденом? Более того, как она могла возразить лидеру Имперского Ордена в использовании себя во имя Ордена?
Благодаря Ричарду она смогла осознать, что её жизнь принадлежить только ей одной. Это означает, что и её тело тоже лишь её. А это означает, что, если она не хочет, то она не обязана отдавать себя кому бы то ни было.
— Никки, я знаю чего ты добиваешься! — его руки сжались в кулаки, — Ты просто хочешь, чтобы я ревновал тебя к нему! С помощью своих женских штучек, ты на самом деле хочешь, чтоб я бросил тебя на кровать и разорвал на тебе одежду, — вот чего ты на самом деле хочешь, и мы оба знаем об этом. Ты хочешь использовать его, как приманку, чтобы разозлить меня! На самом деле ты хочешь меня! Но скрываешь свою страсть за болтовнёй об изнасиловании!
Никки с холодом восприняла его экспрессию:
— Ты делаешь неверные выводы из своих наблюдений.
Джегань замахнулся на неё. Никки продолжала стоять на своём, глядя в его темнеющие призрачные глаза.
Его рука, в конце концов, опустилась.
— Я предлагал тебе то, чего не удостаивался больше никто. Я предлагал быть тебе моей королевой. Быть выше всех остальных. Ричард Рал ничего не может тебе предложить. Только я могу предложить тебе всё, что может предложить Император. Только я могу предложить тебе силу, которая будет править миром!
Никки скрестила руки на груди:
— Ах, этот блеск окутывающего зла…
— Я предлагал тебе власть, чтобы вместе править миром!
Никки окатила его ледяным взглядом, опустив руку.
— Нет! Ты предлагал мне быть твоей шлюхой и убивать всех, кто тебе не покорился по доброй воле!
— Это воля Братства Ордена! Это война не ради моей славы и ты это знаешь! Эта война во имя Создателя, во имя спасения человечества! Мы несём семя правдивой воли Создателя варварам! Мы несём учение Ордена всем тем, кто хочет наполнить жизнь смыслом и целью!
Никки молчала. Он был прав.
Он, наверно, безмерно наслаждался ловушками, которые расставляет власть, но она-то знала, что он был искренне уверен, что он лишь тот, кто несёт свет высшего блага, что он воин, воплощающий замыслы Создателя, путём обращения неверных к учению Ордена в этой жизни ради вечной славы в следующей.
Никки знала, что это такое — вера. И сомнений не было — Джегань верил.
Она чуть не залилась истерическим смехом, так её потрясла мысль о том, что когда-то она усовершенствовала идеологию Имперского Ордена, теперь кажущуюся совершенно глупой.
В отличие от Джеганя, Никки приняла её, потому что думала, что она обязана это сделать, что это для неё единственный путь для достижения в жизни высокой морали.
Ей пришлось выдержать ярмо служения во имя других людей, порицая себя за то, что она не
