имени.
— Простите, мэм... то есть Франка. — Она снова тихонько засмеялась. — Что ж, Несан, было приятно с тобой познакомиться. Теперь мне пора возвращаться в поместье. Ты же, я полагаю, пойдешь и напьешься. Именно этим, насколько я понимаю, любят заниматься юноши твоего возраста.
Несан вынужден был признать, что мысль о выпивке его весьма прельщает. Но и возможность узнать о замке Волшебника тоже не хотелось упускать.
— Думаю, мне тоже лучше вернуться в поместье. Если вы не против идти с хакенцем, то я с удовольствием пойду с вами... Франка, — запоздало добавил он.
Она снова посмотрела ему в лицо так, что у него поджилки затряслись.
— У меня есть дар, Несан. Это значит, что я отличаюсь от большинства людей, и поэтому почти все, и андерцы, и хакенцы, думают обо мне так же, как большая часть андерцев думают о тебе, потому что ты хакенец.
— Правда? Но вы ведь андерка!
— Быть андеркой недостаточно, чтобы смыть клеймо чародейки. Мне известно, каково это: понимать, что люди тебя не любят, даже ничего толком о тебе не зная. Мне будет приятно идти с тобой, Несан.
Несан расплылся в улыбке, потрясенный отчасти тем, что разговаривает с андеркой, а отчасти тем, что андерцы не любят ее — тоже андерку — из-за того, что она обладает магией.
— Но разве они не уважают вас за ваш волшебный дар?
— Они меня боятся. Иногда это хорошо, а иногда — плохо. Хорошо, потому что люди хотя и не любят тебя, но вежливо обращаются с тобой. А плохо, потому что люди, когда чего-то боятся, пытаются это уничтожить.
— Я никогда так об этом не думал.
Он вспомнил, как было здорово, когда Клодина Уинтроп назвала его «господином». Он понимал, что Клодина сказала так только потому, что испугалась, но все равно было приятно. Однако вторую часть высказывания Франки он не понял.
— Вы очень мудры. Это магия? Магия делает человека мудрым?
Франка снова рассмеялась, будто сочла его забавным, как рыбку с ножками.
— Будь оно так, замок назывался бы замком Мудреца, а не замком Волшебника. А некоторые и вовсе, возможно, были бы поумней, родись они без волшебного дара.
Несан никогда прежде не встречал человека, побывавшего в Эйдиндриле, не говоря уж о замке Волшебника. Он никак поверить не мог, что человек, обладающий магией, с ним беседует. И немножко беспокоился, потому что не понимал в магии ничего и боялся, что, если Франка рассердится, она может причинить ему зло.
Но при этом чародейка казалась ему просто очаровательной, хотя она и старая.
Они молча зашагали по дороге в сторону поместья. Молчание почему-то беспокоило Несана. Интересно, а может она при помощи своей магии прочесть его мысли?
Несан оглянулся на нее. Вроде как она на его мысли никакого внимания не обращает.
— Не возражаете, Франка, если я спрошу, что это? — указал он на ее шею. — Эта лента? Я никогда ни на ком такого не видел. Это как-то связано с магией?
Она расхохоталась.
— А знаешь ли, Несан, что ты первый, кто за многие годы спросил об этом? Даже если ты слишком мало знаешь, чтобы бояться задавать колдунье столь личный вопрос.
— Простите, Франка. Я не хотел вас оскорбить. — Несан уже начал беспокоиться, что разозлил ее. Вот уж чего ему точно не нужно, так это злить андерку, да еще и чародейку к тому же. Некоторое время они шли молча. Несан сунул взмокшие ладони в карманы. Наконец она заговорила:
— Дело не в этом, Несан. Это не оскорбление. Просто твой вопрос вызвал тяжелые воспоминания.
— Простите, Франка. Мне не следовало спрашивать. Иногда я болтаю глупости. Извините.
Он уже раскаивался, что не отправился пить. Буквально через пару шагов она остановилась и повернулась к нему:
— Нет, Несан, это не было глупо. Вот.
Она подцепила ленту и отодвинула в сторону, чтобы ему было видно. Хотя было довольно темно, Несан в свете луны разглядел толстую вздутую полоску, восковую на вид, окольцовывающую ее шею. Ему показалось, что это какой-то жуткий шрам.
— Однажды кое-кто пытался меня убить. Потому что я обладаю магией. — В ее повлажневших глазах отражалась луна. — Серин Раяк и его приспешники.
Несан отродясь не слышал этого имени.
— Приспешники?
Она поправила ленту.
— Серин Раяк ненавидит магию. И у него есть приспешники, которые разделяют его взгляды. Они настраивают людей против людей с даром. Приводят их в состояние исступленной ненависти и жажды крови. Нет ничего хуже толпы, у которой в голове лишь желание кого-то убить. То, на что одному человеку не хватило бы смелости, запросто можно осуществить скопом, если все решат, что это правильно. Толпа живет своей жизнью. Это вроде стаи собак, преследующих одинокую жертву. Раяк поймал меня и надел веревку на шею. Они связали мне руки за спиной. Нашли дерево, перебросили конец веревки через сук и вздернули меня вверх с помощью петли на шее.
