Несан пришел в ужас.
— Добрые духи! Это же должно быть зверски больно!
Она, уставясь в пустоту, казалось, не слышала его.
— Подо мной сложили дрова. Собирались развести большой костер. Но не успели его зажечь — я сумела сбежать.
Несан невольно потер шею, пытаясь представить, каково это — висеть в петле.
— Этот человек, Серин Раяк, он хакенец?
Двинувшись дальше, она покачала головой.
— Чтобы быть мерзавцем, не обязательно быть хакенцем, Несан.
Некоторое время они шли в молчании. У Несана сложилось стойкое убеждение, что она витает где-то далеко, вспоминая, как висела в петле. Он недоумевал, почему она тогда не задохнулась. Может, решил он, потому что петля не была тугой, завязана не скользящим узлом.
Интересно, как ей удалось сбежать? Но Несан понимал, что уже довольно, и не осмелился спросить.
Он слушал, как под ногами хрустят камушки, и исподтишка посматривал на Франку. Она больше не казалась счастливой, какой была вначале. Лучше бы он держал язык за зубами!
Наконец он решил спросить ее о том, что прежде вызвало у нее улыбку. К тому же именно об этом он в первую очередь и хотел ее расспросить и ради этого пошел с ней.
— Франка, а какой он, замок Волшебника?
Он был прав: она улыбнулась.
— Огромный! Ты даже представить себе не можешь, а я не смогу объяснить. Он стоит на горе, высоко над Эйдиндрилом, за каменным мостом, перекинутым через пропасть в тысячи футов глубиной. Часть замка вырублена прямо в скале. Широкие, как дорога, бастионы, ведущие к разным строениям, возвышающиеся, как скалы, стены с бойницами. И высоченные башни. Он великолепен.
— А вы видели Искателя Истины? Или Меч Истины, когда там были?
— Знаешь, а вообще-то да, — нахмурилась она. — Моя мать была колдуньей. И ходила в Эйдиндрил повидать Великого Волшебника. Не знаю зачем. Мы прошли по одному из бастионов в анклав Великого Волшебника. У него свои, отдельные покои, где хранятся всякие чудеса. И я помню блестящий сверкающий меч.
Ей явно нравилось об этом рассказывать, поэтому Несан спросил:
— И какой он? Анклав Великого Волшебника? И Меч Истины?
— Так, дай-ка припомнить... — Она задумчиво потеребила подбородок и начала рассказ.
Глава 37
Потянувшись за упавшей ручкой, Далтон Кэмпбелл увидел ноги входящей в его кабинет женщины. По толстым щиколоткам он, даже не поднимая глаз, понял, что явилась Хильдемара Шанбор. Если где-то и есть женщина с более страшными ногами, то Далтону она еще не попадалась.
Он положил ручку на стол и, улыбнувшись, встал.
— Госпожа Шанбор! Проходите, пожалуйста!
В приемной солнышко освещало дежурившего Роули, готового в любой момент собрать гонцов, если понадобится Далтону. Сейчас нужды в них не было, но, учитывая визит Хильдемары Шанбор, очень даже вероятно, что скоро появится.
Госпожа Шанбор закрыла дверь, а Далтон, обогнув стол, выдвинул для нее стул. На ней было шерстяное платье соломенного цвета, подчеркивающего болезненную бледность кожи. Подол доходил до середины лодыжек. Толстые ноги были подобны колоннам.
Едва удостоив взглядом предложенный стул, Хильдемара осталась стоять.
— Счастлив вас видеть, госпожа Шанбор.
— Ах, Далтон, ну почему вы всегда такой чинный? — улыбнулась она. — Мы с вами достаточно долго знакомы, чтобы вы могли называть меня Хильдемара. Далтон открыл рот, чтобы поблагодарить ее, но она добавила:
— Наедине.
— Конечно, Хильдемара.
Хильдемара Шанбор сроду не приходила, чтобы поинтересоваться чем-то столь обыденным, как текущие дела. Она всегда являлась как холодный ветер перед бурей. Далтон решил, что лучше, если гроза разразится сама, без его помощи. И еще он решил вести себя и дальше вполне официально, несмотря на этот ее демарш с именем.
Хильдемара слегка нахмурилась, будто что-то отвлекло ее внимание. Она потянулась к его плечу — так, словно заметила торчащую нитку. Бьющий в окна солнечный свет играл на каменьях перстней и рубиновом ожерелье. У этого платья декольте было куда как скромнее, чем у дам на пиру, но, на взгляд
