— Чушь! Теперь ты рассуждаешь, как рабыня. Убирайся прочь, раз намерена и дальше рассуждать, как рабыня. Как сестры Света, со стыдом вынуждена признаться.
Алессандра явно не хотела ни уходить, ни прекращать разговор.
— Я вам не верю. Джеган всемогущ. И наверняка сейчас наблюдает за нами моими глазами, а я просто-напросто не знаю об этом.
И Алессандра неожиданно резко поднесла к губам Энн ложку супа. Пришлось проглотить. Медленно жуя, аббатиса изучала лицо сидящей перед ней женщины.
— Ты можешь вернуться к Свету, Алессандра.
— Что?! — Мгновенная ярость в глазах Алессандры тут же сменилась весельем. — Аббатиса, да вы совсем с ума сошли!
— Неужто?
Сестра Алессандра поднесла очередную ложку к губам Энн.
— Да. Я дала обет моему владыке из Подземного мира. Я служу Владетелю. А теперь ешьте.
Не успела Энн проглотить, как последовала очередная порция. Она съела добрый пяток ложек, прежде чем ей удалось выговорить хоть слово.
— Алессандра, Создатель простит тебя. Создатель — всемилостивый и всепрощающий. Он примет тебя обратно. Ты можешь вернуться к Свету. Разве тебе не хочется вернуться в любящие объятия Создателя?
Сестра Алессандра неожиданно отвесила ей оплеуху. Энн опрокинулась на бок.
Алессандра поднялась, гневно сверкая глазами.
— Мой господин — Владетель! Не смей кощунствовать! В этом мире мой господин — Его Превосходительство! А в загробном — Владетель! Не желаю слушать, как ты поносишь мои обеты Владетелю. Ясно?!
Энн горестно подумала, что заживление челюсти пошло насмарку. На глазах выступили слезы. Сестра Алессандра схватила аббатису за грязный рукав и рывком посадила.
— Я не позволю тебе говорить такие речи. Поняла?
Энн молчала, не желая спровоцировать еще одну вспышку ярости. Судя по всему, эта тема болезненна не меньше, чем челюсть Энн.
Сестра Алессандра села и подняла миску с супом.
— Осталось совсем немного, но вы должны доесть. — Алессандра смотрела в миску, будто наблюдая за вращающейся там ложкой. Она откашлялась. — Простите, что ударила вас.
— Я тебя прощаю, Алессандра, — кивнула Энн. Сестра подняла глаза — в них уже не было гнева. — Правда прощаю, Алессандра, — искренне прошептала Энн, размышляя, какие жуткие страсти кипят сейчас в душе ее бывшей ученицы.
Алессандра снова опустила взгляд.
— Здесь нечего прощать. Я — то, что я есть, и ничто не может изменить этого. Вы и представления не имеете, какие вещи мне пришлось совершить, чтобы стать сестрой Тьмы. — На ее лице появилось отрешенное выражение. — И даже не можете вообразить, какое могущество обрела взамен.
«Ну и к чему хорошему это привело?» — едва не спросила Энн, но придержала язык и молча доела суп. С каждым глотком она кривилась от боли. Ложка звякнула — Алессандра бросила ее в пустую миску.
— Было очень вкусно, Алессандра. Самая лучшая еда, что я ела за... за то время, что я здесь. За многие недели, наверное.
Сестра Алессандра кивнула и поднялась на ноги.
— Если буду свободна, принесу вам и завтра тоже.
— Алессандра! — Сестра обернулась, и Энн поглядела ей в глаза. — Ты не могла бы побыть со мной немного?
— Зачем?
Энн горько рассмеялась:
— Я каждый день сижу в сундуке. Каждую ночь меня приковывают к столбу. Просто было бы неплохо, если бы кто-нибудь со мной немножко посидел, только и всего.
— Я — сестра Тьмы.
— А я сестра Света, — пожала плечами Энн. — Тем не менее ты принесла мне суп.
— Мне приказали.
— А! Гораздо более честный ответ, чем я получила от сестер Света, с сожалением вынуждена констатировать. — Энн отодвинула цепь и прилегла на бок, отвернувшись от сестры Алессандры. — Извини, что тебе пришлось оторваться от дел, чтобы позаботиться обо мне. Наверное, Джеган хочет, чтобы ты поскорей возвращалась к обязанностям солдатской шлюхи.
В палатке воцарилось молчание. Снаружи смеялись солдаты, пили эль, играли.
Доносился запах жареного мяса. На сей раз желудок Энн наконец-то не бурчал от голода. Супчик был очень даже вкусным.
Откуда-то издалека долетел женский крик, тут же превратившийся в звенящий смех. Маркитантка,
