них не знал о намерениях министра и, судя по всему, не считал его решение таким уж мудрым. Но все же никто не проронил ни слова.
— Нет, — снова сказала Кэлен.
— Тогда как вы можете рассчитывать на то, что наш народ поверит, что вы искренне боретесь за свободу, если вы отказываете им в праве самим решить свою судьбу? Если вы предлагаете настоящую свободу, то почему вы тогда боитесь свободного волеизъявления народа в решении его же судьбы? Если вы — за справедливость и равенство, а Имперский Орден — жестокий и лживый, то почему вы не хотите позволить нашему народу свободно принять вашу сторону? Разве есть что-то плохое в том, чтобы дать людям возможность самим решить свою судьбу и сделать свободный выбор?
Ричард поглядел на Кэлен.
— А он дело...
— Нет! — прошипела она.
Никто за столом так и не шелохнулся. Будущее страны висело на волоске.
Ричард взял Кэлен под руку.
— Прошу прощения, нам нужно кое-что обсудить, — сказал он и бросил на министра быстрый взгляд.
Ричард увел Кэлен к занавескам возле сервировочного стола и поглядел в окно, чтобы убедиться, что поблизости никого нет и их никто не подслушивает.
Люди за верхним столом не смотрели на них, а тихо сидели, глядя на веселящихся, пьющих и едящих гостей в зале, не подозревавших даже о разворачивающейся за верхним столом драме.
— Кэлен, я не вижу оснований не...
— Нет, Ричард. Нет! Что в этом слове для тебя не ясно?
— Причина.
Она нетерпеливо вздохнула.
— Послушай, Ричард. Просто, по-моему, это не лучший способ. Нет, не так. По-моему, это чудовищная затея.
— Ясно. Кэлен, ты прекрасно знаешь, что в таких вещах я полагаюсь на твое мнение...
— Ну так прими его. Нет.
Ричард раздраженно взъерошил волосы. Он снова огляделся по сторонам. На них никто не обращал внимания.
— Я собирался сказать, что хочу знать причину твоего решения. Этот малый не так уж и не прав. Если мы предоставляем людям шанс присоединиться к нам в борьбе за всеобщую свободу, то почему мы отказываем им в праве свободно принять решение? Свобода — не такая вещь, которую можно навязывать.
— Я не могу объяснить причину, Ричард, — сжала ему руку Кэлен. — Да, звучит это хорошо. Да, я понимаю обоснованность этого шага. Да, такое решение будет справедливым. — Она сдавила его руку еще сильнее. — Но все мое нутро вопит «нет». В таких делах я должна доверять своей интуиции, Ричард. И ты тоже. А внутренний голос протестует очень громко и настойчиво. Не делай этого.
Ричард провел ладонью по лицу. Он пытался найти причину, по которой они могут возражать против решения министра. Но нашел лишь дополнительные причины в поддержку — и не только потому, что им нужен Андерит в борьбе против Ордена.
— Кэлен, я тебе доверяю. Правда доверяю. Ты — Мать-Исповедница и имеешь огромный опыт правления. Я же всего лишь лесной проводник. Но мне хотелось бы услышать что-нибудь более весомое, чем «наше нутро кричит «нет».
— Не могу я тебе больше ничего сказать! Нет у меня объяснений! Но я знаю этих людей и знаю, какие они наглые и хитрые. И не верю, что Бертрана Шанбора хоть на йоту волнует желание народа. Насколько мне известно, они с женой заботятся лишь о себе. Что-то во всей этой затее кроется...
Ричард погладил ее по виску.
— Кэлен, я тебя люблю. И верю тебе. Но речь идет о жизни этих людей. Основная суть в том, что решать будет не один Бертран Шанбор. Если то, что мы предлагаем, есть благо, почему бы не предоставить населению Андерита возможность сказать «да»? Не кажется ли тебе, что в этом случае они охотней окажут поддержку нашему делу, чем если за них примут решение их вожди? Ты считаешь справедливым, что мы требуем от них отказаться от их культуры, говоря, что это необходимо и правильно, но при этом отказываем им в свободе присоединиться к нам добровольно? Почему только правитель может решать за весь народ? Что, если министр захотел бы присоединиться к Джегану? Разве в этом случае ты не захотела бы предоставить народу шанс скинуть министра и предпочесть свободу?
Она теребила волосы, явно не зная, как высказать свои сомнения и чувства.
— Ричард, в твоих устах это звучит... правильным, но я просто... ну, не знаю... Я просто чувствую, что это ошибка. А если они сжульничают? Запугают людей? Как мы это узнаем? Кто проследит за тем, чтобы голосование было честным? Кто проследит за правильностью подсчета голосов?
Ричард провел пальцем по шелковому рукаву ее платья.
— Ну а если мы выставим условия? Условия, обеспечивающие контроль нам, а не им?
— Например?
— У нас здесь тысяча солдат. Мы можем разослать их по всем городам и весям Андерита — следить, как проходит голосование. Каждый может поставить значок на листе бумаги. Ну, скажем, кружок, если за нас, и крест, если за Орден. Тогда наши люди смогут проследить за подсчетом голосов. И обеспечат честное голосование.
