Конечно, неизбежны перемещения и смерть. Некоторых заберут на императорскую службу. Но большинство будут благодарны лишь за то, что просто остались в живых.
Далтон подумал о том, как сложилась бы его собственная судьба, не будь он доверенным помощником министра, волей-неволей связанный соглашением с Джеганом, — и содрогнулся при мысли, что стало бы тогда с Терезой.
— Если Джеган действительно намерен соблюдать договоренности, — буркнула Хильдемара.
— Император, заполучив для своей армии абсолютно защищенное от нападения убежище, будет более чем счастлив выполнить все условия, — заявил Бертран. — Награда, что он пообещал, если мы позаботимся, дабы население Андерита продолжало трудиться, как прежде, намного превышает то, что мы в состоянии потратить за всю жизнь. Но для императора это лишь капля в море в сравнении с тем, что он приобретет. Нам достаточно лишь заботиться о снабжении Ордена продовольствием, пока он будет захватывать Срединные Земли. Джеган с радостью заплатит так, как договаривались.
— Когда Магистр Рал убедит людей проголосовать за него, все эти договоренности не будут стоить и выеденного яйца! — раздраженно фыркнула госпожа Шанбор.
— Да ты, должно быть, шутишь! — расхохотался Бертран. — Это-то как раз самое простое.
Госпожа Хильдемара скрестила руки на груди, вопросительно глядя на мужа.
Далтона этот момент беспокоил тоже.
— Так, значит, на самом деле ты не намерен допускать голосования? — поинтересовалась Хильдемара.
Бертран посмотрел на жену, потом — на Далтона.
— Разве вы не видите? Мы с легкостью выиграем эту игру.
— Голоса андерцев, мы, возможно, и получим, — возразила Хильдемара. — А как насчет хакенцев? Ты вручил нашу судьбу в руки хакенцев, которые во много раз превосходят нас по численности! Они-то предпочтут свободу!
— Вряд ли. Хакенцев держат в невежестве. Они не способны разобраться вообще ни в чем. Они верят, что получить что-либо — работу, еду, даже право вступить в армию — могут исключительно из наших рук. Они верят, что все свободы, которые у них есть или которые они надеются получить, им могут даровать лишь андерцы. Свобода влечет за собой ответственность — не самый легкий путь, чтобы хакенцы предпочли его.
Хильдемару его слова явно не убедили.
— Ты уверен? — скептически поинтересовалась она.
— Отправим ораторов, которые, заламывая руки и рыдая горючими слезами, будут всяческим образом демонстрировать глубокий ужас перед тем, какая судьба уготована народу в лапах жестокой Д'Харианской империи и Магистра Рала, который не имеет ни малейшего представления о нуждах хакенцев и которого волнует лишь его черная магия. Хакенцы перепугаются до смерти от перспективы потерять те крохи, что мы им даруем, и сами побегут сломя голову прочь от манны небесной, если мы просто-напросто заставим их поверить, что эта манна — яд.
Далтон тут же принялся взвешивать варианты. Да, этот план вполне можно осуществить.
— Мы должны тщательно продумать, как все это должным образом обставить, кивнул он. — Лучше всего, если сами мы останемся в стороне.
— Именно это я и думаю, — улыбнулся Шанбор.
— Да-а... — протянула Хильдемара, мысленно представив себе схему. — Мы должны вести себя так, будто обращаемся к народу за советом, а действовать должны другие.
— Озвучивать составленные нами тексты будем не мы, — кивнул Бертран. — Мы должны любой ценой оставаться выше этого, будто у нас связаны руки благородной приверженностью чести и мы доверяем нашу судьбу мудрости народа, ставя их желания превыше всего.
— У меня есть люди, которые смогут отлично найти верный тон. — Далтон потеребил губу. — Куда бы ни двинулся Магистр Рал, наши люди должны появляться за ним следом и произносить подготовленные нами речи.
— Верно, — снова кивнул Бертран. — Речи резкие, пугающие и пламенные.
Далтон глубоко задумался, прикидывая, что понадобится для воплощения этого плана.
— Магистр Рал с Матерью-Исповедницей, — сказал он наконец, — предпримут очень быстрые и весьма неприятные действия, если хотя бы заподозрят нечто подобное. Вообще-то будет куда лучше, если они никогда не узнают о том, что наши посланцы говорят людям. Во всяком случае, вначале. Наши послания должны поступать на места лишь после того, как Магистр Рал уедет оттуда. Пусть Магистр Рал говорит что хочет. А мы придем следом и распишем во всей красе, что те свободы, которые он предлагает, — ложь. Запугаем народ до помешательства.
Далтон знал, насколько легко при помощи верных слов манипулировать сознанием людей, особенно если они запутались в противоречиях и заняты другими заботами.
— Если все проделать как следует, народ решительно поддержит нас, а мы как раз в это время этот самый народ и предадим, — улыбнулся Далтон. — Когда я проверну операцию, они сами радостно благословят нас на это!
Бертран отхлебнул рома.
— Вот теперь ты снова соображаешь, как тот человек, которого я взял на работу!
— Но когда народ отринет его. Магистр Рал, несомненно, весьма бурно воспримет свое поражение. Он прибегнет к силе, — не сдавалась Хильдемара.
— Возможно. — Бертран поставил кубок на стол. — Но к тому времени Имперский Орден уже завладеет Домини Диртх, Магистр Рал уже ничего не сможет поделать. Они с Матерью-Исповедницей окажутся в изоляции и без всякой надежды на подкрепление.
