Ричард уже видел множество гонцов, одетых совершенно одинаково. Рыжеволосый мужчина увидел, что госпожа Фиркин беседует с Ричардом и Кэлен, и принялся ждать, держась в стороне, заложив руки за спину.
Ричард не хотел при гонце продолжать беседу о рукописях Йозефа Андера.
— Почему бы вам не поговорить с ним? — спросил он госпожу Фиркин, кивнув на гонца.
Библиотекарша поклонилась, отдавая должное его терпению.
— Тогда прошу простить, я ненадолго. Кэлен закрыла книгу и положила на те, с которыми уже ознакомилась.
— Ричард, нам пора идти. У нас встреча с Директорами и некоторыми другими лицами. Если хочешь, вернемся потом.
— Верно, — вздохнул Ричард. — По крайней мере нам не нужно снова встречаться с министром. Еще одного пира я не выдержу.
— Уверена, министр тоже будет весьма рад, что мы отклонили приглашение. Уж не знаю почему, но мы с тобой, похоже, все время каким-то образом портим такого рода сборища.
Ричард согласился и пошел звать Дю Шайю. Госпожа Фиркин вернулась в тот момент, когда Дю Шайю встала.
— Я с удовольствием найду книги и принесу из хранилища, Магистр Рал, но мне нужно ненадолго отлучиться. Не могли бы вы чуть-чуть подождать? Я скоро. Уверена, рукописи Йозефа Андера вам понравятся. Очень немногим предоставляется возможность их увидеть, но для таких знатных особ, как вы и Мать-Исповедница, я...
— Откровенно говоря, госпожа Фиркин, я охотно посмотрел бы эти книги. Однако сейчас нам предстоят переговоры с Директорами. Могу ли я вернуться сюда попозже?
— Конечно, — улыбнулась пожилая библиотекарша, вытирая руки. — За это время я как раз отыщу и достану их. К вашему возвращению книги будут вас ждать.
— Большое вам спасибо. Мать-Исповедница и я, мы очень хотим увидеть столь редкие книги. — Ричард помолчал и добавил:
— И, госпожа Фиркин, я бы посоветовал вам насыпать этому ворону немножко семян. Несчастное создание выглядит довольно жалко.
— Как вам угодно, Магистр Рал, — кивнула она.
Далтон встал, когда пожилая женщина, держа под руку гонца, вошла в кабинет.
— Спасибо, что пришли, госпожа Фиркин.
— Ах, мастер Кэмпбелл, какой у вас чудесный кабинет! — воскликнула она, оглядывая помещение так, будто собиралась его купить. — Да, просто чудесный!
— Благодарю вас, госпожа Фиркин.
Движением головы Далтон велел гонцу убираться. Тот вышел, закрыв за собой дверь.
— Ах, вы только посмотрите! — Она всплеснула руками. — Какие тут роскошные книги! А я и не подозревала, что тут так много великолепных книг!
— По большей части — юридическая литература. Меня, видите ли, интересует законотворчество.
Ведетта Фиркин посмотрела на хозяина кабинета.
— Отличное призвание, мастер Кэмпбелл. Отличное призвание. Рада за вас. Теперь вы этим и занимаетесь.
— Да, именно таковы мои намерения. Кстати о законах, госпожа Фиркин, именно по этой причине я вас и пригласил.
Библиотекарша покосилась на стул. Кэмпбелл сознательно не предложил ей сесть, вынуждая стоять.
— Мне сообщили, что библиотеку посетил некий господин, тоже интересующийся законотворчеством. Похоже, крупный специалист. — Далтон уперся кулаками в стол и вперил в гостью суровый взор. — И также сообщили, что вы без разрешения достали из хранилища запрещенную книгу и показали ему.
Госпожа Фиркин мгновенно превратилась из щебечущей пожилой женщины в до смерти перепуганную старуху.
Хотя то, что она сделала, не было столь уж экстраординарным, это все же было нарушением правил, а следовательно, закона. По большей части законы применялись выборочно, и за их нарушение наказывали довольно мягко, если наказывали вообще. Но бывало, что за их нарушение людям приходилось довольно плохо. Как юрист Далтон отлично понимал ценность законов, нарушаемых практически повсеместно, — это давало власть над людьми. Проступок библиотекарши был серьезным, почти что кража культурных ценностей.
Ведетта теребила пуговицу на воротнике.
— Но я не давала ему книгу в руки, мастер Кэмпбелл! Клянусь вам! Я ее из рук не выпускала. Даже сама перелистывала страницы. Я просто хотела, чтобы он взглянул на рукопись нашего великого отца- основателя! Я не хотела...
— Однако подобные вещи запрещены, а поскольку об этом доложили, я обязан предпринять соответствующие действия.
— Да, сударь.
Далтон выпрямился.
