Тереза улыбнулась и подтолкнула его в гардеробную.
— Ступай переодевайся. Ты будешь там самым красивым! И если уж у кого и возникнет повод для ревности, так это у меня. Да все дамы просто позеленеют от зависти, что лучший мужчина в этом поместье принадлежит мне. Ха-ха, да ты у нас будешь получать тихие приглашения!
Далтон схватил ее за плечи и рывком повернул к себе.
— Держись подальше от человека по имени Стейн, почетного гостя Бертрана. Держи свой... свое платье подальше от его носа. Поняла?
Тереза кивнула.
— А как я его узнаю?
Кэмпбелл отпустил ее и выпрямился.
— Это нетрудно. На нем плащ из человеческих скальпов.
— Не может быть! — ахнула Тереза и прижалась к нему. — Это тот, о котором ты мне говорил? Из-за южных степей? Из Древнего мира? Который приехал обсудить наш будущий альянс?
— Да. Держись от него подальше.
Она моргнула, переваривая столь сногсшибательную новость.
— Как интересно! Вряд ли здесь такие раньше бывали! Должно быть, он занимает очень высокий пост.
— Да, он облечен полномочиями, и мы будем с ним обсуждать серьезные дела, и я не хотел бы, чтобы мне пришлось разрезать его на кусочки, если он попытается затащить тебя в постель. Это будет стоить драгоценного времени: придется ждать, пока император пришлет другого представителя из Древнего мира.
Тереза отлично знала: это не пустая похвальба. Далтон учился владеть мечом так же настойчиво, как изучал право. Он способен снести голову сидящей на персике блохе, не задев нежной кожицы.
— К чему ему смотреть на меня? — хихикнула Тереза. — Спать одному ему все равно сегодня не придется. Да женщины просто передерутся за право переспать с таким жутким человеком. Человеческие скальпы... — Она изумленно покачала головой. — Женщина, которая нынче окажется в его постели, будет гвоздем сезона всех приемов на месяцы вперед.
— Может, мне пригласить хакенскую девушку, чтобы она рассказала всем, насколько это хорошо и приятно?!! — рявкнул Далтон.
— Хакенку? — хмыкнула Тереза, отметая подобную глупость. — Сомневаюсь. Мнение хакенки для этих дам ничего не значит.
Она помолчала и спросила:
— Так что, решение еще не принято? Мы до сих пор не знаем, останется ли Андерит со Срединными Землями, или присоединится к императору Джегану из Древнего мира?
— Нет. Пока неизвестно, как пойдут дела. Мнение Директоров разделилось. Стейн только что прибыл, чтобы высказать свои предложения.
Тереза поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку.
— Я буду держаться от этого Стейна подальше. А пока ты будешь решать судьбу Андерита, я, как всегда, буду прикрывать тебе спину и держать ушки на макушке.
Она направилась к спальне, но тут же вернулась.
— Если этот человек прибыл с предложениями императора... — Внезапное озарение осветило ее темные глаза. — Далтон, сегодня на пиру будет Суверен, да? Сам Суверен почтит своим присутствием пир?
Далтон пальцами приподнял ее подбородок.
— Умная жена — лучший союзник, которого только может иметь мужчина.
Улыбаясь, он позволил ей ухватить его за мизинцы и потащить в гардеробную.
— Я видела этого человека лишь издали. Ой, Далтон, ты прелесть! Привел меня в такое место, где я смогу сидеть за одним столом с самим Сувереном!
— Ты только помни, что я сказал, и держись подальше от Стейна, если меня не будет рядом. И, кстати, то же относится и к Бертрану, хоть я сильно сомневаюсь, что он посмеет перейти мне дорогу. Если будешь паинькой, я представлю тебя Суверену.
Тереза на мгновение потеряла дар речи.
— Когда мы вечером вернемся домой, ты увидишь, какой хорошей я могу быть. Да хранят меня духи, — шепотом продолжила она. — Надеюсь, мне хватит терпения. Суверен... Ой, Далтон, ты просто чудо!
Тереза села перед трюмо и принялась выяснять, какой ущерб нанесли ее макияжу поцелуи мужа, а Далтон распахнул высокий гардероб.
— Ну, Тэсс, так какие сплетни ты сегодня слышала? — Он перебирал рубашки, выискивая ту самую, с любимым воротничком. Поскольку Тереза была одета в золотистых тонах, он поменял свои планы и решил надеть красный плащ.
Тереза, наклонившись к зеркалу, пудрила щеки маленькой пуховкой и излагала гулявшие по поместью слухи. Ничто из услышанного Далтона не заинтересовало. Его мысли крутились вокруг действительно серьезных дел, с которыми ему предстояло разобраться. Размышлял он и о Директорах, которых ему еще предстояло убедить, и о том, как управиться с Бертраном Шанбором.
Министр был коварным человеком — и Далтон его очень хорошо понимал.
