— Я люблю тебя, Тэсс.
Удивленная неожиданной лаской, она взяла его ладонь обеими руками и осыпала поцелуями.
Далтон не знал, чем заслужил ее. В нем не было ничего, что могло привлечь такую славную женщину, как Тереза. Она — единственное, что он заполучил не одним лишь усилием воли, сметая всякое сопротивление и убирая все препятствия со своего пути. В нее он был безумно влюблен.
Когда добрые духи сочли возможным забыть все ошибки, совершенные Далтоном, и наградить его этим пряником, Далтон, не размышляя, вцепился в дар мертвой хваткой.
В страстные мечты, которым он предавался, гладя в полные обожания глаза Терезы, вмешалась действительность.
Клодиной придется заняться вплотную. Ей просто необходимо заткнуть рот.
Далтон перебрал в уме все, что можно предложить в обмен на молчание. По сути, абсолютно всем безразличны похождения министра, но обвинение в изнасиловании, выдвинутое благородной дамой, может повлечь за собой крупные неприятности.
Среди Директоров есть и такие, что придерживаются воздержания. Директора Комитета Культурного Согласия очень пристально следят за теми, кто может стать Сувереном. Некоторые хотят видеть следующим Сувереном человека, отличающегося более строгими правилами. И они имеют право отклонить любую кандидатуру.
После того, как Бертран Шанбор займет кресло Суверена, то, что думают Директора, не будет иметь ровно никакого значения. Но до того, безусловно, их мнение очень важно.
Клодину необходимо заткнуть.
— Далтон, ты куда?
— Мне нужно лишь написать и отправить записку, — ответил он уже от дверей.
— Я скоро.
Глава 18
Нора со стоном потянулась, решив, что уже рассвело. Мысли ворочались медленно. Больше всего на свете хотелось спать. Соломенный матрас промялся так уютно. Вечно он принимает уютную форму, когда пора вставать.
Сейчас муж шлепнет ее по бедру. Джулиан всегда будит ее незадолго до рассвета. Нужно работать. Может, если полежать тихонько, он позволит ей понежиться еще несколько минут, несколько сладких мгновений.
Сейчас Нора просто ненавидела мужа за то, что он вечно будит ее до рассвета, шлепает по бедру, говорит, что пора вставать и браться за работу. А потом тут же принимается насвистывать, когда она сама еще пытается предаваться напоследок сладостной дремоте.
Нора перевернулась на спину и с трудом открыла глаза. Джулиана рядом не было.
Ее мгновенно прошиб холодный пот. Сна не осталось ни в одном глазу. Она села. Почему-то отсутствие мужа вызывало в ней острое беспокойство.
Неужели уже утро? И скоро рассветет? Или еще ночь? Мысли метались. Нора пыталась сообразить, что происходит.
Она поглядела на угли, которые положила в очаг перед тем, как лечь спать.
Горели лишь самые верхние, значит, времени прошло совсем немного. В слабом свете Нора увидела, что со своего матраса на нее смотрит Брюс.
— Мама? Что случилось? — поинтересовалась старшая дочка, Бетани.
— Что это вы оба не спите?
— Мама, мы ведь только легли, — захныкал Брюс. Ну конечно, так оно и есть.
Она так устала, так смертельно устала, убирая весь день с поля камни, что провалилась в сон, едва коснувшись головой подушки. Они вернулись домой, когда стало слишком темно, чтобы продолжать работу, поужинали и сразу легли спать.
Нора все еще чувствовала во рту привкус мяса и молодой редиски. Брюс прав. Они только что легли. Нору пробрала дрожь.
— Где ваш па?
— Пошел в туалет, наверное, — махнула рукой Бетани. — Что стряслось, мама?
— Мама? — пискнул Брюс.
— Ну-ка, цыц! Ничего не случилось. Ложитесь оба!
Дети смотрели на нее круглыми глазами. Нора не смогла совладать с охватившей ее тревогой, и дети прочли беспокойство на ее лице. Она поняла это, но, как ни пыталась, не могла справиться с собой.
Нора не знала, что происходит, но была уверена: что что-то случилось.
Нутром чувствовала.
