не имею никакого отношения: Если б я могла предвидеть го, что он полезет к тебе в постель и в церковь потом потащит, я б его со свету сжила, но такого не допустила!
— Не верю.
— Не верь. Тем более что туг так все запуталось… С этим бриллиантом.
— Камнем морферов? — взволнованно спросил Артур.
— Да, — плакала Вера. — Я сама должна была пойти и взять его — я ведь человек, графиня Делянова отдала бы мне… Но тут втерся Ежинский, твой пропавший имплантат. Лариса, и мне было не до Камня. А потом оказалось, что Камень взяла ты.
— Зачем тебе Камень морферов? — крикнул Артур.
— Это выкуп. — Вера громоподобно высморкалась. — Выкуп за жизнь Ларисы, который я должна отдать фламенге Фриде.
У Артура глаза превратились в огненные плошки:
— Отдать Камень морферов фламенгам! Чтобы у них оказались два великих бриллианта и они смогли… Ты с ума сошла, человеческая самка! Ты хоть понимаешь, что будет, если фламенги возьмут Сияние двух Камней?!
— Большой Взрыв, конец света или что-то типа того, — сказала Вера. — Видишь ли, морфер, я подумала, что эти недели общения с родным человеком стоят такой цены.
— Идиотка! Да ваша раса недоумков погибнет первой, когда фламенги получат Сияние! Они все превратят в вечную термоядерную реакцию!.. — кричал Артур.
— Не ори, а то сюда вся зона сбежится, — оборвала его Вера. — Я еще не отдавала Камня. Он у меня.
— Покажи!
— Ага, я таскаю его в кармане, завернув в носовой платок. Он в моем номере во Дворце. Надежно спрятан. Можешь поверить.
— Веди в свой номер, женщина. Я должен его видеть!
— Слушай, морфер, вот не надо со мной таким тоном разговаривать! — Вера даже изменилась в лице. Властное было лицо, холодное. — Я под патронажем Суда Чести Большой Охоты и официально назначена Хранительницей Камня морферов. Ты мне не указ…
— Ты хочешь передать его фламенгам! Ты предаешь морферов!
— Неправда! Я не решила это окончательно!
— Когда ты решишь окончательно, будет Взрыв! — закричал вне себя Артур, превращаясь в жутковатую помесь дракона и осы. — Камень нужно вернуть и церковь! Даже я, полукровка, это знаю!
И тут надрывно взвыла сирена.
— Господи, что это?! — Вера подскочила к окну и отшатнулась. — Пожар!
Они втроем выскочили из Ларисиного домика и замерли, потрясенные.
Весь Дворец морферов был охвачен пламенем.
Горел парк.
Конюшни и псарня.
Взрывались раскаленные добела каменные фонтаны и статуи.
И ни одной живой души вокруг.
— Они погибли! — Лариса прижала ладони к щекам. — Все до единого! Там, во Дворце! И люди, и морферы…
— Это невозможно! — Вера заслонялась от яростного пламени, вот-вот грозившего превратить землю у ее ног в кипящее багровое озеро. — Тут потрясающие противопожарные меры, и морферы не могли допустить пожара, если только…
— Если только это не было им нужно, — с неожиданным спокойствием сказал Артур. — Они не погибли, Лариса. Их здесь просто нет. Ни одного существа — ни человека, ни морфера.
Вот здесь Артур не ошибался.
Из раскаленного марева Дворца в пламенном платье и ореоле огня сквозь них прошла изящная тонкая Китаянка с лицом, сверкающим, как ртутное озерцо.
Глава семнадцатая
ЗАКРЫТО НА РЕКОНСТРУКЦИЮ
Нет прямых указаний на то, каков должен быть конец романа.
Через мгновение после эффектного ухода фламенги, облаченной в китайский национальный костюм, раздался жуткий грохот. Это взорвалась котельная “Дворянского гнезда”. Взрывная волна подняла их тела, как неожиданный ветер поднимает листки промокашки с парт первоклассников, и швырнула на раскаленные стены домиков для персонала.
— Бежим! — не закричал, а скорее протелепатировал Артур, сумев кое-как подняться. У него тлела куртка на плечах, но он не обращал внимания. — Лариса, ты как?
— Похоже, у меня что-то сломано. Не пойму только, что именно.
— Потом разберемся! Встать можешь?! Лариса отлепилась от негостеприимной стены.
— Могу. — Она даже сделала пару шагов и удачно упала на руки подскочившему Артуру. — Нет, не бойся, я не собираюсь сознание терять, на это нет времени… Где Вера?
— На хрена нам эта чумовая дура! Это все из-за нее закрутилось! Пусть проваливается в тартарары вместе со всей этой зоной!
— Да пошел ты, — с чувством ответила Лариса. — Она моя сестра. И я буду решать — жить ей или умереть.
— Ой, спасибо, Ларочка! — раздался из ниоткуда разудалый голос Веры. — Утешила, обласкала…
— Ты где, сокровище? — Лариса и Артур заоглядывались в поисках своей толстой подруги. Пламя стелилось по земле, воздух стал темным от гари и пепла. — Вера, не валяй дурака, надо бежать отсюда!
— Я и рада бы, — совершенно спокойно сказала Вера. — Только я за дерево зацепилась.
— Так отцепись!
— Чё-то не получается…
— Издеваешься? — Лариса ринулась за постройки — туда, где, как ей показалось, слышался голос ее новоявленной сестры… И замерла, не в силах заставить себя подойти ближе.
Вера застыла в какой-то ненормальной позе, прижавшись спиной к обугленному древесному стволу. И Лариса поняла, что никогда не сможет этого забыть — совершенно белое человеческое лицо на фоне угольной черноты.
И острый сук, напоминающий рог единорога, выходящий из правой ключицы Веры.
И кровь, окрасившая половину Вериного пончо…
— Вера, нет! — Лариса кинулась к писательнице.
— Не смей, — остановила ее та. — Это бесполезно. Самое интересное, что мне ни капли не больно. И голова такая ясная. Может, это и здорово — так умереть. Извини, Лариса, но тут уж не тебе решать вопросы моего существования.
— Артур! — закричала Лариса, задыхаясь от ужаса и набившейся в легкие сажи. — Артур, спаси ее! Артур, где ты?!
…Оказывается, он все это время был рядом. Просто она его не замечала — ведь морферы, когда хотят, умеют быть абсолютно незаметными.
— Нет, — покачал головой Артур. — Она думала, что флиртовать со смертью безопасно для здоровья. Она хотела устранить Веру Червонцеву. Она это получила.
— Артур, не будь сволочью! Ты можешь ее спасти! Она же кровью истекает, быстрее!
— Нет. Это ее приговор. Она хотела отдать второй бриллиант Лазарева фламенгам.
— Она же не отдала!
— Это не облегчает ее вины перед морферами. — Артур спокойно смотрел на приколотую к дереву Веру, и в глазах его переливалось нечеловеческое сияние. — И если бы здесь сейчас оказался Суд Чести Общества Большой Охоты, они молекулой бы не шевельнули ради этой вздорной бабы.
— Морфер, — удивительно чистым и высоким голосом сказала Вера. — Не порть последние минуты моей жизни такими пошлыми выражениями. Лариска, я тебя люблю. А морфер твой дурак — я все равно бы