крепости будет состоять из двух частей: в первой участвуют только представители Лесного Племени, а во второй - только росомоны. Кудесник итогом напряженных споров остался доволен:
- Да, не просто было убедить военачальников, - сказал он Милаву, когда они вышли из духоты шатра в лесную вечернюю свежесть. - Спасибо Вышате помог сломить недоверие.
- Я после боя в тереме Годомысла готов молиться на Лесной Народ, подал голос милостник, вышедший из шатра вслед за кудесником. - Откровенно говоря, если бы не видел все собственными глазами, не знаю, как бы я сам повел себя на совете.
- Доверять надо, - сказал Ярил, - и первым делом не на личину страшную смотреть, а в глаза заглянуть или в душу...
- Золотые слова! - знакомый голос вклинился в беседу. - Я вот слушал вас там, на совете, и все удивлялся...
- Ты этим занимаешься весь день напролет, - подал голос Милав.
- Разумеется, потому что, глядя на вас, нельзя не удивляться, парировал Ухоня. - Так вот, я продолжу мысль, бестактно прерванную молодым неотесанным кузнецом!
В сгущающемся сумраке блеснули зубы Вышаты - поддай-ка, Ухоня, этому зазнайке!
- При обсуждении плана вы забыли самое главное!
Все трое насторожились - уверенный голос ухоноида вызвал интерес к его словам.
- И что же? - спросил Вышата.
- Вы забыли дать название секретной операции! - воскликнул Ухоня, удивленный несообразительностью своих собеседников.
- Всего-то?! - Милав пытался казаться серьезным.
- Без названия нельзя, - убежденно заговорил Ухоня, - тогда удачи в деле не будет...
Удача действительно нужна была как никогда, поэтому кудесник немедленно поинтересовался:
- Есть предложения?
- Есть! - гордо отозвался ухоноид. - 'Многоликая Кобра!'
Милав прыснул, едва удержавшись от смеха, а Вышата, принявший все за чистую монету, спросил:
- А что такое 'кобра'?
- Я тебе потом объясню, - сказал Милав, подавляя смех и оттаскивая милостника в сторону.
- Чего это вы?! - обиделся Ухоня. - Вполне приличное название: и со смыслом, и со вкусом!
- Видишь ли, Ухоня, - кудеснику не хотелось обижать искренних чувств ухоноида, - нам незнакомо слово 'кобра', и мы не даем название битве до боя, чтобы не сглазить.
- Правда?! - удивился Ухоня. - Я не знал этого... 'Я тоже', - подумал Ярил.
Глава 5
БЕДА!
... Вышата раздвинул камыши и негромко позвал:
- Эй, кто здесь?
Ворчливый голос показался Вышате знакомым.
- Дедушка-баенник, это вы? - спросил он в темноту.
Что-то громко заплескалось, потом захлюпали чьи-то ноги по прибрежному илу, и перед милостником выросла фигура старика. Только сейчас он был покрыт не листьями от веников, как в прошлую их встречу, а тиной и водорослями. Да и дрожал дед, совсем как закоченевший гуляка в студеную пору.
- Что с тобой, дедушка? - поинтересовался Вышата, рассматривая в речном отсвете баенника.
- Захолодел я совсем, тебя ожидаючи. Чего не шел так долго? - спросил старик недовольным тоном.
- Так... - замялся Вышата, - думал, кто шуткует надо мной, - где это видано, чтобы жаба с запиской в пасти в гости пожаловала?!
- Эх, поросль молодая, неразумная! - воскликнул старик. - А как иначе мне тебя из шатра-то вызвать?
- Верно, дедушка, не подумал я о том... - извиняющимся тоном проговорил Вышата, - вы уж не сердитесь...
- Да чего там. - Старик махнул рукой, сплошь заплетенной водорослями. - Теперь-то уж как пить дать воспаление легких подхвачу!
- Разве они у вас есть? - искренне удивился Вышата.
- А то как же?! - обиделся старик. - Что я, хуже лешего, что ли: он в прошлую зиму аж два раза простудой маялся! - Баенник сказал это с такой гордостью, словно речь шла не о простуде, а о подвиге великом.
- А вы зачем меня звали-то? - напомнил Вышата.
- Ух ты, за хворями своими и про дело забыл! - спохватился старик и стал торопливо рассказывать. - Ты родственничка моего помнишь, с которым мы тебя от смертушки умыкнули?
- Да разве ж такое забудется?!
- Так вот, нонче днем сродственник мой разговор один услышал возле терема княжеского...
- Так-так, - заинтересовался Вышата.
- Овинник-то в подполе сидел и не все смог понять, что говорили. Однако хорошо запомнил, что Аваддонька - язви его в душу - поручил своему прихлебателю Кальсоньке в войско ваше отправиться и какого-то кузнеца найти - не то Мелика, не то Лавмина...
- Милава... - подсказал Вышата, вмиг догадавшись, о ком речь идет.
- Во-во - Милавку-кузнеца! - обрадовался баен-ник.
- И что дальше-то? - поторопил милостник словоохотливого старика: он сразу почувствовал, как при последних словах баенника знакомое чувство опасности ледяной пятерней охватило его сердце.
- Проклятущий чародей наказал Кальсоньке найти кузнеца и тотчас вертаться в крепость. А там, говорит, моя забота, как с ним совладать...
- Да что ж мы столько времени о чепухе всякой говорили, когда Аваддон вновь какую-то подлость задумал! - воскликнул Вышата.
- Это, выходит, мое здоровьишко - чепуха? - обиделся баенник. Однако обиду ему не удалось никому высказать - Вышата со всех ног бросился к своему шатру, лихорадочно соображая, когда он в последний раз видел Милава-кузнеца. Получалось, что сразу после разговора с Ухоней про 'Многоликую Кобру' Милав ушел куда-то и Вышата его больше не видел.
'Неужто опоздал?!' - сокрушался милостник, подлетая к своему шатру.
- Где Милав? - спросил он у стражника. Тот пожал плечами:
- Как вы от воеводы вернулись, так я его и не видел.
- Эх, напасть-то какая! - проговорил Вышата и бегом кинулся к шалашу кудесника.
Ярил сидел подле небольшого костерка и что-то мастерил из темной деревяшки. Подняв глаза на подлетевшего милостника, спросил обыденным тоном:
- Куда летишь, не глядя под ноги?
- Беда! - выдохнул Вышата.
