Глава 18
СКАЗОЧНАЯ
Боже мой, какой текст, какие слова!
— Иван-царевич у Бабы-яги переночевал, и наутро она ему указала, где растет высокий дуб. Долго ли, коротко ли, дошел туда Иван-царевич, видит — стоит, шумит высокий дуб, на нем каменный сундук, а достать его трудно.
Вдруг откуда ни возьмись прибежал медведь и выворотил дуб с корнем. Сундук упал и разбился. Из сундука выскочил заяц и пустился наутек во всю прыть. А за ним другой заяц гонится, нагнал и в клочки разорвал. Из зайца вылетела утка, поднялась высоко, под самое небо. Глядь — на нее селезень кинулся, как ударит ее — утка яйцо выронила, упало яйцо в синее море…
Тут Иван-царевич залился горькими слезами — где же в море яйцо найти! Вдруг подплывает к берегу щука и держит яйцо в зубах. Иван-царевич разбил яйцо, достал иголку и давай у нее конец ломать. Он ломает, а Кощей Бессмертный бьется, мечется. Сколько ни бился, ни метался Кощей, сломал Иван-царевич у иглы конец, пришлось Кощею помереть.
Иван-царевич пошел в Кощеевы палаты белокаменные. Выбежала к нему Василиса Премудрая, поцеловала его в сахарные уста. Иван-царевич с Василисой Премудрой воротились домой и жили долго и счастливо до глубокой старости!
Уставившиеся на старшину дракончики, покачивающиеся в такт перипетиям сюжета и поскуливающие в особенно страшных или захватывающих местах, представляли собой зрелище намного белее интересное, чем рассказывающий детские сказки Сергеич. Поэтому большинство окружающих смотрело как раз на чешуйчатую троицу и не обращало внимания на прокатывающиеся в глазах старшины волны ничем не разбавленного родительского счастья. Эта сюрреалистическая картина дополнялась фигурой устроившегося в самой глубине отбрасываемой деревьями тени дроу и нежащейся на солнцепеке лисицей размером с хорошую собаку. И если первый, что не укрылось от внимательного взгляда Иванова, просто поблескивал белозубым оскалом в довольно странных местах сюжета, то вторая изображала из себя английскую королеву на выгуле и только презрительно морщила мордочку, надо сказать, очень заинтересованную мордочку с горящими интересом и весельем глазами. И даже вздрогнула пару раз в самом начале сказки. Этот факт, как и повышенное внимание к рассказу старшины, тоже не остался без внимания окружающих. Особенно бурно отреагировал Сергей, чуть ли не подпрыгнувший от удивления при виде реакции лисы, и один боец из команды гостей, поперхнувшийся свежезаваренным чаем.
А вот окончание сказки про Царевну-лягушку, рассказанное густым баритоном Сергеича, вызвало волну протестующего попискивания чешуйчатой троицы и вопрос Сергея, обращенный к ухмыляющемуся дроу:
— Ссешес, а вообще, все то, что рассказывалось в сказках, возможно?
При этих словах улыбка у греющего в ладонях берестяной стаканчик с чаем дроу немного погасла, а потом засияла с новой силой…
Нет, чай — это зло! Или наркотик, пока еще не понял. Но от стаканчика утреннего чая, даже без сахара, отказаться просто не могу. И дело не в том, что он так замечательно согревает озябшее тело. Физиология дроу в этом отношении более удобна, чем человеческая, ведь проживание в условиях подземелий с их часто повышенной влажностью и не особенно высокими температурами требует немного другого отношения к теплорегуляции организма. Так что по утрам, да и ночью, если уж на то пошло, холод не особенно ощущается. Просто чай, правильно заваренный, крепкий, духмяный чай, омывающий небо своим божественным вкусом и ароматами, — это нечто. Его даже необязательно много пить. Глоток-два — и водопад аромата обрушивается на темноэльфийскую голову. В общем, утро начиналось великолепно. Сидел в теньке как король, услаждал свой слух сказкой, рассказываемой старшиной, окидывал взглядом коллектив, который внимательно прислушивался и приглядывался к происходящему, и потихоньку, по глоточку, потягивал свежесваренный чаек. Самое главное — сдержаться и не заржать как конь. Ибо уж слишком картина происходящего смахивала на воздействие мощных галлюциногенов. Старшина рабоче-крестьянской Красной армии с выражением умиления на лице рассказывал сказку про Василису Прекрасную трем дракончикам, с обожанием смотрящим на него, подергивая чешуйчатыми хвостами от сопереживания героям. Представили? А теперь добавьте к этой картине еще спецгруппу Ставки с ее неугомонным и любопытным начальником, расположившегося в теньке со стаканом чая дроу и с большим интересом слушающую повествование о самой себе ту самую Василису. Ах да совсем забыл, полейте все происходящее соусом из творящейся вокруг магии, подтягивающихся с середины ночи чернющих грозовых туч и вроде бы наличествующих у Ва Сю амнезии и «незнания» русского языка. В последнем и предпоследнем имелись громадные и с каждой секундой прогрессирующие сомнения.
Не успел Сергеич закончить сказку, как посыпались вопросы. Причем не к нему и не к прекрасно устроившейся в зверином облике Ва Сю, профессионально прикрывшейся незнанием языка, а ко мне любимому. Довольно интересные вопросы. Зачинщиком, кстати, выступил Сергей. Так что пришлось отвечать.
— Итак, начнем с того, что ранее на Земле магия была. Значит, были и маги. Если отбросить шелуху из этой истории, то в сухом остатке будем иметь: человекообразный главный злодей-маг, которого невозможно убить обычным оружием, так как смерть его отделена и помещена в некое труднодоступное место. Также имеется положительный герой, убивший гада необычным оружием или методом. Прекрасную царевну пока опускаю, с ней все еще сложнее и неоднозначнее. На роль злодея при этих условиях вполне подходит лич. Кто такой? В общем случае — это мертвый, но неупокоенный, либо разупокоенный маг, как правило имеющий глубокие знания в магии жизни или смерти, но это необязательно. Слабых личей не бывает по определению, некромантия — мощная, но очень энергозатратная дисциплина. Исключение: убитый маг, которого во время битвы быстренько поднимают, нарезают задачу и отправляют в поход в один конец на противника. Расходный материал — не навоюет, так хоть силы отвлечет. Исходя из сказанного, это либо Могучий лич, либо Король личей. В чем разница? Могучий лич — это маг убитый, разупокоенный и обращенный очень сильным некромантом. Король — это сам некромант, решивший, что в течение жизни он сделал не все, что хотел, и продолживший свое существование после Великой Границы. К условиям подходит Могучий лич, так как описаны похищение женщины и пассивное ожидание врага в своем логове. Основная проблема некромантии: полное, абсолютное отсутствие инициативы у неупокоенных. Они могут только выполнять приказ от сих до сих, и ни шагом больше. Как говорил один мой знакомый: «Поднять скелет может и пьяный гоблин, а вот правильно скомандовать поднятому может не всякий маг». Король же сохраняет свой разум и свободу воли, и уж он таких глупостей, как пассивное ожидание, творить не станет. Могу выдвинуть такую гипотезу: время действия — после Катаклизма, причем довольно близко к возникновению словесной традиции вашего народа. Создатель Кощея либо давно погиб, либо давно удрал из этого мира. Остался бесхозный лич с достаточно сложной программой, рассчитанной на охрану резиденции и поддержание своего собственного функционирования. Заклятие атлантов пожирало магию отовсюду, Купол отрицания, вроде того, которым было накрыто сердце чащи, приказал долго жить, Сила у Кощея начала истощаться, так как накопители тоже невечны, он пошел на промысел. Сомневаюсь, что лич начал бы с захвата коронованной особы, скорее с первой попавшейся. Да и принципиальной разницы в поле жертвы тоже нет. Так что, вероятнее всего, просто хватал всех подряд. После нескольких похищений воины из числа ваших предков, уже не имеющие магической поддержки и навыков, выследили и попытались убить Кощея. С их точки зрения, он был бессмертным, так как обычное оружие не производило достаточного поражающего действия на врага. Качественный лич может собраться из кусков, если у него