рукопашной схватке лучше меча, и предлагал тут же доказать это на практике, а кто-то просто спал, устало раскинув руки в густой траве.
Здесь собралось множество воинов с разных земель, вооруженных мечами, топорами, боевыми молотами-чеканами, луками в кожаных шлемах, покрытых медными пластинами, или же без шлемов, как народы Черного озера, сражающиеся только с открытой головой. Все эти воины в защитных кожаных накладках или в дорогих стальных латах, выполненных по заказу кузнецом, в доспехах, доставшихся им от поверженного врага, пришедшие сюда в одиночку или вместе со своими женами или же боевыми подругами, сражавшимися зачастую не хуже мужчин, нетерпеливо ждали, вкладывая свое нетерпение в разные бесцельные на первый взгляд занятия. Это создавало над полем атмосферу хаоса.
Вот двое задиристых молодых людей устроили поединок на спор, кто лучший. Один из этих двоих, совсем еще юный, с гладким, как у девушки, лицом, вращал в руке свой меч, стараясь устрашить своего противника, тоже молодого, но, похоже, более опытного бойца.
На спор дрались обычно специальными, узкими и легкими, мечами до первой крови, раздевшись по пояс. Удары в голову запрещались, колющие тоже не поощрялись. Смертельные случаи бывали редко в таких поединках, но все же случались, если рубящий удар задевал важную артерию. Противник умирал от потери крови.
Молодой сделал выпад, ложный и пробный, проверяя противника. Тот слегка отклонился, не трогаясь с места, и тут же нанес ответный удар, вовсе не пробный и не обманный, который был отбит. В следующее мгновение сталь зазвенела не прерываясь. Оба бойца были горячими, но неопытными. Видавшие виды воины, сбившиеся в круг, с хохотом и нелестными комментариями подбадривали поединщиков.
Вскоре раздались разочарованные возгласы. Поединок оказался скоротечным. Более молодой, зажимая рукой рубленую рану на левом бедре, прихрамывая, отошел в сторону, ругаясь сквозь зубы.
– Сколько можно решать! – раздался над полем громкий вопль. Высокий длиннорукий воин, бестолково размахивая топором, подскакивал нетерпеливо на месте.
– Они с утра засели там! – выкрикнул он, показывая на шатер возле леса. – Эти вожди не могут решить между собой, кто поведет нас за ворота!
– Не могут решить! – подхватили десятки голосов. – Власть делят! Пошли ребята! Не будем их ждать!
– Пошли! – подхватили сотни глоток.
– Подождем до завтра! – возражали редкие голоса.
– Нечего ждать! Говорят, что Сильгур, не дожидаясь, ушел за ворота со своим войском! – надсадно заорал обладатель топора.
– Врешь!
– Не вру! Говорят, что открывшие ворота вместе с ним. Где он, Сильгур? Мы на его землях, а сам он где?
– Где Сильгур?! – заволновались воины. – За ворота ушел! Все ему достанется!
– Все ему достанется! – завопили хриплые жадные глотки. – За воротами золота, как камней на берегу Реки Времени!
– Здесь Сильгур! – прозвучал возглас с дальнего края поля.
– Где? Где?! – раздались недоверчивые голоса. Над полем словно волна прошла.
– Многие из воинства не видели вождя арануков, но видели бурлящую, словно водоворот, толпу, сопровождающую его движение. Он двигался по направлению к скале. Вот он взобрался по острым камням, а с ним еще двое.
– Открывшие ворота! – выдохнуло воинство и замерло в ожидании.
Александр стоял наверху скалы. За его спиной замерли Паша и Сильгур. Александр обозревал многочисленное воинство – весь этот не маскарадный, натуральный блеск холодной стали. Он отчетливо понял в эти минуты, что те представления, которые он устраивал перед тысячами людей, были, в сущности своей, жалкой пародией, неуклюжей попыткой донести до зрителей дух рукопашных схваток прошедших времен в сравнении с тем, что он видел перед собой. Теперь же, стоя на вершине скалы и окидывая взглядом грозное воинство, он чувствовал эту великую силу. И эта сила исходила от каждого на этом поле. Он вдыхал ее полной грудью. В этой темной, жестокой силе он чувствовал жизнь. Спящий в нем проснулся, медленно развернул крылья и выпустил когти.
«Рисующий смерть», – вспомнил он фразу. Вот он. Александр чувствовал его в себе.
Он еще раз обвел взглядом поле. Стало совсем тихо.
– Я – Александр Сеньшов, воин, открывающий ворота, – произнес он негромко, но отчетливо, словно камни бросил. Воинство затаило дыхание.
– Я поведу вас на север, за ворота, в земли ваших великих предков! – наращивая голос, продолжил он. – Вы пойдете за мной. Я буду приказывать, вы будете выполнять. Вас ждут сражения, подвиги и слава. Земля ваших предков в опасности. Она надеется на вас. Я поведу вас в Хаккадор!
Александр замолчал, обводя взглядом поле, и каждому воину казалось, что этот взгляд пронзает его. Внизу молчаливо ждали, что еще скажет пришелец. Но он молчал. Тишина длилась недолго.
– Не производят впечатления эти пришельцы из другого мира! – раздался вдруг мрачный возглас из толпы.
Все одновременно устремили взоры в сторону сказавшего эту фразу. Из общей людской массы к скале пробрался воин внушительных размеров. Во всем его облике читалась неприкрытая сила. Он поигрывал своей мускулатурой – мощными руками, рельефными плечами и спиной. Из всех доспехов на нем были только металлические накладки, прикрывающие предплечья, да круглый нагрудник, закрепленный кожаными ремнями.
– Я не верю, что эти простые люди открыли ворота, – продолжил воин. – На них нет доспехов. Их лица похожи на женские, они не обожжены солнцем, их кожу не тронули ветра. Я не верю, что они пришли к нам из другого мира. Сильгур, ты переодел женщин в мужскую странную одежду и пытаешься выдать их за посланцев небес.
Над полем разнеслись волны хохота. Раздались возмущенные возгласы. Воин поднял руку, призывая к тишине.
– Я не уверен, что ты пришелец, открывший ворота, но мне твое предложение нравится. Докажи, что ты тот, за кого выдаешь себя. Сразись со мной. Продержись со мной в бою до счета десять.
– Кто это? – спросил Александр Сильгура.
– Ацельсиор. Лучший воин в Эзергуире, – прошептал Сильгур, мрачно посматривая на воина.
– А кто это сказал?
– Вот уже пять путей Небесного огня он одерживает победы на соревнованиях воинов земель.
– Это что за соревнования? Там что, смертельные поединки или как?
– Нет, бой идет по правилам, до первой крови.
– Эй, ты там! – крикнул Ацельсиор. – Хватит разговаривать. Спускайся.
– Значит, бой идет по правилам? – усмехнулся Александр и почувствовал, как зверь, сидящий в нем, обнажил клыки. Этот зверь всегда желал испытать то, что Александр сейчас предложит этому самонадеянному хвастуну.
– Во всех поединках, в которых я участвовал, было только одно правило, – с усмешкой произнес Александр. – Только одно – никаких правил. Там только не разрешалось убивать. Но не
