– Камыш, – коротко ответил Александр.
– Шумел камыш, деревья гнулись… – запел Куроедов.
Танаис, молча сидевшая рядом, удивленно смотрела на это радостное возбуждение. Сильгур и Ацельсиор, не понимая ничего, только хмурили брови.
– Тсс! – приложил Паша палец к губам. – Ба-а-альшой секрет. Я сам пойду туда. Нет, поплыву.
– Ты останешься здесь за главного, – произнес Александр приказным тоном. – Отряд поведу я. Мне нужны две сотни хорошо плавающих ребят, умеющих держать язык за зубами. Добровольцев. Сильгур, это твоя задача. Завтра они должны быть готовы. Пойдем без доспехов. Только оружие возьмем. Иначе не доплывем.
– А двести не мало? – с сомнением спросил Паша.
– Больше нельзя. Могут заметить. Главное – все сделать слаженно.
– Я пойду с тобой, – решительно произнесла Танаис. – Ты не знаешь города.
– Я знаю город, – ухмыльнулся Александр. – Примерно знаю. Ты мне нарисуешь план дворца, а сама останешься здесь. Не возражай!
– Я пойду с тобой! – сверкнула глазами Танаис. – Я должна там быть! Там мой отец! А насчет моих боевых качеств ты убедился. Твой лучший воин в этом убедился!
– Нет, не пойдешь!
– Пойду! Там от Реки Времени прямо к дворцу подземный ход ведет. Только я смогу его найти.
– Подземный ход – это круто! – многозначительно произнес Паша. – Пожалуй, командир, тебе стоит согласиться.
– Я подумаю. До утра, – уклонился от прямого ответа Александр. – А теперь отдыхать всем.
Марквентор терял силы. Не те силы, что двигают физическое тело. Иные – те, что изменяют пространство. Магия таяла, капля за каплей уходила в небытие, словно кровь из раны. Еще несколько дней назад он мог бы превратить в пыль оковы, стиснувшие запястья, взглядом выбить решетку на узком окне и взлететь к высокому небу. Но не сейчас. Силы покинули его, растаяли вместе с Радугой. Слабели лучи Огненных камней, освещавших город. Камни тоже теряли волшебную силу света. Улицы ночного Анвантара погружались в темноту. Магия таяла, уходила безвозвратно в прошлое. Все, что осталось у Хранителя от былого – это ощущение пространства. Он еще чувствовал невидимые связи явлений.
– Как же я мог! – повторял он себе в который раз. – Как я мог не разглядеть рядом предателей? Я, маг, не смог понять их мысли? Поделом тебе, старый глупец!
Он чувствовал Танаис, ее приближение. Она где-то близко. Ранее он бы мог прочитать мысли своей дочери, увидеть мир ее глазами. Но не сейчас. Одно он чувствовал – с ней все в порядке.
В городе враг. Марквентор это знал. Еще вчера под утро Зерон вошел в город. Хранитель чувствовал его. Он был здесь, рядом.
Как там сейчас Страж Пустоты? Что делает он? Наблюдает и ничем не может помочь? Он не властен над материальным миром.
Марквентор почувствовал это. Он ощутил вдруг, как все миры, темные и светлые, небесные и глубинные, наблюдают за происходящим здесь. Их взоры словно сошлись в одной точке, пересеклись здесь, на Перекрестке Миров, на площади, где стоит Дерево Жизни. Тот, кто давал название этой площади, знал, что будет здесь. Кто дал название? Сам Создатель? И пи же один из первых воинов, что ступил на эти берега?
Миры смотрят в обреченном бессилии. Они не могут ничем помочь.
Едва слышимый шелест заставил Марквентора скосить глаза в сторону узкого окна.
– Хранитель, – послышалось ему. Маленькое существо с крыльями стрекозы впорхнуло в окно.
– Что ты здесь делаешь, мирцаир? Твоя обитель – лес. Как же ты мог залететь сюда? Ты погибнешь в этом городе, – прошептал Хранитель.
Мирцаир, маленький крылатый человечек, опустился на руку Хранителя.
– Меня послала твоя дочь, – промолвил он. – Она попросила найти тебя. Узнать, где ты. Она идет к тебе на помощь вместе с тем, кто открыл ворота.
– Я знал. Я чувствовал, что не все потеряно! – воскликнул Марквентор.
– Зерон убьет тебя, если войска с юга пойдут на город. Он сожжет город и Дерево Жизни.
– Вон оно как! Пусть идет! Мне не жаль себя! А Дерево Жизни все равно осквернено!
– Зря ты так, Хранитель. Они хотят спасти тебя. Защитить Анвантар. Твоя дочь вместе с отрядом воинов тайно проберется в город сегодня ночью. Жди и будь готов.
– Хорошо, мой маленький друг. Но как же ты мог проникнуть в город? Здесь обитают черные мирцаиры. Вы всегда были врагами.
– Теперь уже нет. Они знают, что, если погибнет Дерево Жизни, погибнет все. Они тоже погибнут. Мы не враги теперь. В минуту опасности даже враги становятся друзьями.
– Вон оно как! Что там, в Хаккадоре-то?
– Все существа попрятались. Леса и поля опустели. Кто под камень ушел, кто в воду, кто под корни спрятался. А зря. Нельзя ждать. Надо что-то делать. Северные мирцаиры рассказывают, что у Зерона войско огромное. Больше, чем у тех, что с юга пришли. Здесь пока только его передовые конники. Но скоро все войско будет здесь. Ладно, Хранитель. Был рад тебя видеть живым и здоровым. Жаль, что ты в браслетах. Но думаю, что это временно. Все, полетел я. Нельзя терять драгоценное время.
Мирцаир легко вспорхнул с руки Хранителя и вылетел в окно.
– Нет, это еще не конец, – прошептал Марквентор, проводя взглядом крылатого человечка. – Не конец. Все только начинается.
Река разговаривала. В тиши долгого вечера не слухом – каким-то иным обостренным чувством он ловил мягкое, плавное движение этих живых серебряных струй. Шепот быстрых прозрачных потоков захватывал и уносил с собой отражение темной синевы вечернего неба, безмолвие скальных обрывов с одинокими соснами на их вершинах, таинства густого, темного леса, плотной стеной подступающего к воде. Легкое движение теплого, бархатного воздуха коснулось поверхности воды, и река заиграла. Иллюзия отражения, и без того столь призрачная, рассыпалась на миллионы разноцветных искорок, в каждой из которых остались небо, лес, скалы и огонь заходящего солнца. Тысячи и тысячи миров струились в едином потоке, и не было им конца и начала.
Александр наклонился и обеими ладонями зачерпнул прохладу реки – эти искорки отраженного мира. Струясь меж пальцев и возвращаясь назад, в реку, они пели свою тихую песню.
Вдыхая легкий ветер с бесконечных лесных просторов, Александр ощущал каждую травинку этого леса, движение живительного нектара под корой деревьев, он чувствовал, как великая жизненная сила тонкого зеленого ростка пробивает себе путь к солнечному свету сквозь землю, вбирая в себя великую силу этой земли. Он внимал молчанию древних лесных камней, поросших сырым мхом, этих свидетелей вечности. Мягкую, едва уловимую поступь лесных зверей доносил ветер, и он сам, вглядываясь в серебряные струйки воды, стекающие у него между пальцев, слушая эту песню жизни, почувствовал себя зверем, сильным, ловким, совершенным существом, вбирающим в себя поток древних
