– Что это? – удивленно раскрыла глаза Танаис.
– Это смелость твоя, – пояснил Теуранг. – Смотри, как огнем-то светится. Это первый ключ твой. Она тебе дверь первую откроет и путь укажет. Смелость нужна, чтобы первый шаг сделать. Но одной смелости мало на пути.
– А что нужно еще?
– Не знаю я! – развел Теуранг руками. – Только тот, кто путь прошел, знает. Но такие назад не возвращаются. А были ли они? Я не знаю. Иди же. Птичку к двери поднеси. Дверь сама отворится. Не медли. Делай шаг. Что бы там ни было. Делай шаг. Иначе дверь закроется. Давай, действуй.
Танаис осторожно приблизила ладонь к двери. Птичка засуетилась, защебетала, и тяжелая дверь сорвалась с петель, упала в вязкую темноту. Ветер ударил в лицо. Зигзаг молнии разорвал мрак.
– Иди! – услышала Танаис возглас Теуранга. – Иди и не оглядывайся!
Она шагнула в темноту. Струи холодного дождя, смешанного со снегом, ударили в лицо. Она не видела дороги, ступая на ощупь. Птичка вспорхнула с ладони и маленьким ярким огоньком впереди полетела. Танаис пошла за ней медленно. Птичка нетерпеливо прощебетала короткой трелью. Поторопись, дескать. Танаис ускорила шаг.
Фронтальный натиск мауронгов не ослабевал. Их новые резервы нескончаемо выползали из-за холмов и вступали в битву. Александр вынужден был вводить в бой свежие силы. Уже задействована третья линия, а мауронги продолжали давить. Александр полагал, что Зерон пустит основные силы на выручку своим войскам, попавшим в ловушку, но этого не произошло. Что-то не складывалось. Александр это чувствовал. Противник получил нокдаун, но это ничуть не смутило его. Нокдаун – это не нокаут, не чистая победа. Спокоен противник. Продолжает давить и выжидает. Александр чувствовал это ожидание. Он посмотрел на последние резервы, еще не вступившие в битву. Тысяч тридцать осталось всего. Шесть полков застыли неподвижно. Три на правом фланге, два в центре и полк пехоты с отрядом двуручников, бойцов с двуручными мечами, на левом.
«Завалить их надо всех быстрее, – подумал Александр, глядя на отчаянное сопротивление окруженных мауронгов. – Войск много на себя оттянули. Двуручников надо послать. Пусть покосят их всех».
Александр подозвал посыльного. Отдал приказ. Через несколько минут последний резерв левого фланга пошел в бой.
– Другое дело, – удовлетворенно отметил Александр, наблюдая, как сминаются и тают ряды окруженных. – Время дорого. Назревает что-то. Только вот откуда ждать-то? И надо ли ждать?
Он посмотрел на Пашу. Глаза Куроедова обеспокоенно блуждали по панораме сражения.
– Ты чего? – спросил Паша, заметив взгляд Александра.
– Скоро сами в бой пойдем, – с мрачной веселостью произнес Александр. – Ты готов?
– А то как же! – в тон ему ответил Куроедов. – Гляди! Тащат кого-то!
Действительно, приближалась группа воинов. Они мешком картошки волокли по земле нечто блестящее, закованное с ног до головы в доспехи.
– Ух ты! – восхитился Паша. – Рыцаря поймали! Самого Ричарда Львиное сердце!
– Вот! – гордо воскликнул один из воинов. Александр узнал его. Тот самый рябой верзила, воин Сильгура, с кем Александр сразился в поединке на берегу Реки Времени.
– Это я его с коня сбил! – сам похвалил себя рябой и потряс тяжелой булавой. – Вот этим сбил! Сколько наших положил, падла! Он там главный у них.
– Кто такой? – спросил Александр пленного. Тот, пошатываясь, поднялся на ноги.
– Что, оглох? – Александр спрыгнул с коня и подошел ближе.
– Я Зерон, – усмехнулся пленный.
– Врешь, я знаю Зерона. Кто ты?
Воин молчал.
– Сколько войск у вас?
Снова молчание.
– Будешь молчать, я тебя отдам ему, – Александр показал на волка.
Взгляд зверя был правдив и не обещал ничего хорошего.
Пленный бросил быстрый взгляд на волка и отвел глаза в сторону. Это не укрылось от Александра.
– Твой командир бросил тебя. Оставил погибать твои войска. А мог бы помочь. Это плохо. Очень плохо, – вкрадчиво произнес Александр.
В глазах пленного вспыхнул огонь ярости. Александр задел больную струну.
– Мой командир – бездарь, – процедил сквозь зубы пленный.
– Правда? – Александр в поддельном удивлении поднял брови. – Мне кажется, что ты не прав. Так бестолково командовать может не каждый. Это надо уметь. Как же тебя зовут, великий воин?
– Меня зовут Дракус, – гордо ответил пленный. – Я главный после Зерона в армии.
– Ух ты! – снова не выдержал Паша. Александр укоризненно взглянул на него и вновь повернулся к пленному:
– Расскажи нам, Дракус, о вашем плане битвы.
– Даже если бы знал – не сказал! Я мауронг!
– Мауронг! Звучит гордо. Не спорю. Скажи, мауронг, а в план битвы входила бездарная гибель твоих войск?
Дракус заскрежетал зубами.
– Мы все равно раздавим вас, – прохрипел он. – Наш командир – бездарь, но мауронги – это сила. Мы раздавим вас!
– Раздавите? Но чем? Я вижу, что ваши силы заканчиваются.
Дракус усмехнулся.
– Железный корпус ждет своего часа, – вызывающе произнес он. – Я лично отвел его ночью за холмы. Он сметет вас, как пыль.
– Железный корпус? – удивленно переспросил Александр. – Да ну! Громкое название! Одно название, наверное, а на самом деле сброд какой-нибудь в пару тысяч.
– Шестьдесят тысяч там! – яростно завопил Дракус, осекся и прикусил язык. Понял, что проговорился сгоряча.
– В обоз его, – указал Александр на пленного. – Стеречь! Глаз не спускать!
Дракуса подхватили под руки, поволокли.
– Мы все равно раздавим вас! Раздавим! – доносились сквозь шум битвы его затихающие вопли.
Александр поймал озабоченный взгляд Паши. Вот оно откуда, спокойствие противника. Нокаутирующий удар готовит. Шестьдесят тысяч против пятнадцати тысяч конницы Ацельсиора, что в засаде поставлена. Сметет Ацельсиора, в тыл зайдет, и все тут.
– Тебя как звать, воин? – спросил Александр рябого.
– Зверинго, – гордо назвался тот.
– С нами сейчас в бой пойдешь. Награжден будешь. Если жив останешься. –
