Александр запрыгнул на коня, посмотрел на ноле битвы. Пять полков резерва осталось. Двадцать пять тысяч. Мауронги продолжали давить. Но фронт не двигался с места.
– Добьют тех, что в окружении, и пусть на правый фланг перемещаются, – отдал Александр указание вестнику и достал клинок.
– Наш черед, Паша! Давай вдоль резервов проскачем. Соберем их и на правый фланг, к Ацельсиору. Если успеем. Волка отвяжите. Время пришло. Выпустим зверя.
Танаис продолжала продвигаться вперед в полной темноте. Огненная птичка весело порхала впереди. Ничего не видно, кроме этой птички. Что там под ногами? Шагов не слышно. Земля ли? Камень? Песок? Ноги вроде как опираются на твердь, но темнота такая, что вытянутой руки не видать. Если бы не птичка эта, можно было подумать, что глаза ослепли. Ветер давно стих. Дождь со снегом прекратился. Тихо вокруг. Где эта дверь вторая? Скоро ли? А может, обманул ее этот Теуранг? Сочинил все, а сам отправил невесть куда, во тьму кромешную. Сколько еще так идти? Может, там впереди пропасть бездонная? Тьма-то не рассеивается, да и птичка эта больше не щебечет весело. На плечо уселась. Затихла. Светится уже не так ярко. Нет. Не то что-то. Впору назад повернуть. А нельзя назад. Теуранг предупреждал. Мало ли, что он предупреждал! Надо назад поворачивать. Так можно долго идти и неизвестно куда. Надо назад!
– Стоп! Ты куда это? Назад? Где твоя уверенность! – сама себя упрекнула Танаис. – Что тебе терять-то! Впереди неизвестность, но это продолжение пути, а за спиной что? К чему ты вернешься? Нет, только вперед!
Только она произнесла это решительно, как вспышка, ослепительная, ярче тысячи молний, ударила по глазам откуда-то изнутри головы, пронзила острой болью, огненными змеями расползлась по всему телу. Темнота схлынула.
Низкие темные тучи медленно ползли по черному небу, задевая острые скалы. Безжизненная каменистая пустыня простиралась до горизонта. Птичка вспорхнула с плеча и уверенно полетела впереди. Краем глаза Танаис уловила справа движение и повернула голову. Полосатый котенок рядом бежит. С домашнюю кошку величиной, а может, чуть больше, головастый такой, крупный. Тигренок. Танаис тигров видела в зоопарке, когда в будущее путешествовала. В ее мире такие кошки не водились.
– Ты откуда такой? Трудно тебе по камню ступать, маленькому, – она попыталась взять тигренка на руки.
Тот зарычал, оскалил маленькие клыки.
– Ну и ладно, зверюга, – отмахнулась Танаис. – Как хочешь.
Странно. Она ничуть не удивилась появлению тигренка. Веселее шагать стало. Птичка порхает, тигренок рядом вышагивает. Все не одной идти. Где эта дверь вторая? Скоро ли? До самого горизонта не видно ничего. Долго же шагать придется. Танаис ускорила шаг. Впереди показались две скалы. Путь между ними проходит. А меж скал темнота. Танаис пошла еще быстрее.
Конницу Ацельсиора скрывала лощина, заросшая редким кустарником. Тихо было здесь. Только изредка с порывами ветра доносились отголоски битвы.
Уже к вечеру дело идет, а конница бездействует. Без Ацельсиора все решат, а потом воины будут говорить, что он за кустами отсиделся. Так думал Ацельсиор. Внутри все кипело, рвалось в битву. Нет, нельзя без приказа. В самый трудный момент должен Ацель-сиор в бой пойти. Если нет приказа, значит, не настал этот момент. Значит, стоят войска крепко, а может, даже и в наступление идут. Без него, Ацельсиора.
В который раз Ацельсиор забегал на склон лощины и вдаль смотрел. Не пошли ли войска вперед? Не наступают ли? Плохо видно. Пыльное марево клубится в воздухе, расползается по широкому полю до горизонта. Там, где битва идет, марево гуще. Нет, не сдвигается битва. Уже как день проходит, а все на месте стоит. Упорно бьются, долго. Не видел еще такого Ацельсиор, чтобы целый день сражение продолжалось. Силы сошлись великие. Перемалывают друг друга, грызут, зубы ломают.
Ацельсиор спустился к всадникам. Те молчаливо на командира смотрят. Тоже ждут. Тоже не желают в стороне остаться. Видят нетерпение командира. Ацельсиор на коня вскочил, саблю на боку поправил. На перелесок посмотрел, что виднелся шагах в трехстах. Не нравился ему этот перелесок. Обзор закрывал. А все, что обзор закрывало, Ацельсиору не нравилось. На этот раз очень не понравился ему этот перелесок. Почему? Лесок как лесок. Поле вроде как за ним холмистое. Ничего там не было, когда последний раз Ацельсиор этот перелесок осматривал. Пусто до горизонта. Но чутье подсказывает. Не так что-то там сейчас. Проверить бы надо. Хотел было Ацельсиор одного из конников послать, а потом передумал. Дернул поводья коня. Сам решил проверить. Коня к перелеску направил. Тревожное чувство нарастало. Конь скачет. Копыта стучат, а к этому стуку еще какой-то звук примешивается, нарастает. Словно волны шумят. Доскакал Ацельсиор до перелеска. Лесок неширокий – за стволами деревьев поле просматривается. Миновал Ацельсиор лесок и резко поводья натянул. Конь как вкопанный встал.
Перед Ацельсиором поле все войсками заполнено. Надвигаются они, как туча грозовая. Пехота идет, конница. Сами все в железе, доспехами гремят.
Мгновенно оценил командир конницы силу врага. Хорошая будет битва! Не зря стояли и ждали мы здесь. Некогда приказа Властителя ждать, коль враг сам навстречу идет. Коня назад повернул Ацельсиор, до своих доскакал. Саблю выхватывать не стал, тяжелый меч вытащил из ножен. Лучшее оружие против латников.
Ничего не стал воинам говорить. Мечом показал направление атаки. Застоявшиеся лошади нетерпеливым шагом пошли, затем рысью. Земля загудела под копытами.
Резервные полки выдвинулись за правый фланг. Александр видел, как конница Ацельсиора клином врубилась в наступающий резерв мауронгов. Словно бультерьер повис на шее тигра. Там, где войска сшиблись, началась свара, но основная масса резерва продолжала неумолимо продвигаться вперед.
– В линию! – приказал Александр полкам.
– Мы не выдержим, Саня! – вдруг заныл Паша. – Доставай Клинок Силы!
– Заткнись! Знамя где?
– Там осталось, – Паша махнул рукой в сторону одинокого дерева, где был командный пункт армии.
– Быстро назад! Знамя развернуть! Сам в бой понесешь!
– Я?!
– Ты! Сам рисовал. Сам и понесешь! Художник молодой! Быстро! Одно копыто здесь, другое там!
Куроедов беспрекословно развернул коня и поскакал в сторону командного пункта.
Мауронги приближались. Оставалось шагов пятьсот. Александр выжидал. Пусть конница Ацельсиора у них в тылу будет. А мы с фронта ударим. Попробуем зажать. Только бы Ацельсиор продержался. Где этот Пашка? Александр оглянулся. Замполит уже мчался назад. Знамя развевалось на ветру.
– Братва! – крикнул Александр, подняв меч. – На нас сила идет. Но мы тоже сила! Себя не жалеть! Врага не щадить! Копья прямо! Полным шагом вперед!
– Харра! – выдохнули воины и опустили копья.
Она приближалась к скалам. Чернота меж ними клубилась словно живая, изредка выбрасывая сполохи огня.
«На дверь непохоже, – подумала Танаис, – но что же это?»
Огненная птичка прекратила свое веселое порхание и уселась на спину
