– Если принять этот критерий, то, полагаю, все мы оказываемся по другую сторону ограды.
– Думаю, если вы будете честной с самой собой, то признаете справедливость этого утверждения. Вы прожили достаточно долгую жизнь, чтобы понять, на какое зло способны мы, люди.
Салли даже усмехнулась невольно.
– О да, несомненно.
– А вот и ответ Господа на это. – Бернис указала пальцем на строчки и бегло перечитала их. – «Он взял на себя наши немощи и понес наши болезни… Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши… Господь возложил на Него грехи всех нас».
– Но почему?
Бернис на миг задумалась.
– Что ж, давайте поговорим о справедливости, Вы совершаете некое зло и в результате попадаете в тюрьму, верно? Салли с готовностью согласилась:
– Верно.
– Если взять ситуацию в чистом виде, не принимая в расчет все юридические уловки и хитрости, то из нее есть только два выхода: изменить законы таким образом, чтобы содеянное вами зло таковым не считалось, и, следовательно, вы оказались невиновны – или же понести наказание.
– Я пыталась изменить законы, – признала Салли.
– Но согласно замыслу Божьему, законы есть законы, поскольку в противном случае они не многого бы стоили и понятия добра и зла не имели бы никакого значения. Тогда что остается? Наказание. Именно здесь и проявляется любовь Божья. Он знал, что мы никогда не сможем сами искупить вину, а потому Он сделал это за нас. Он принял образ человеческий, взял на себя все наши грехи и погиб на римском кресте две тысячи лет назад.
Салли еще раз перечитала стих из Исайи.
– Но скажите мне: это подействовало? Бернис подалась вперед и сказала:
– Вам судить. Библия говорит, что наказание за грех – смерть. Но Иисус, понеся это наказание, воскрес из мертвых на третий день – значит что-то изменилось. Он победил грех, поэтому смог победить смерть как наказание за грех. Конечно подействовало. Это всегда действует. Смертью на Кресте Иисус удовлетворил Божественного Судию. Он понес наказание во всей полноте, и Господу не пришлось изменять законы. Вот почему мы называем Иисуса нашим Спасителем. Он пролил Свою кровь за нас и умер, а потом восстал из гроба, чтобы доказать, что Он победил наш грех и может освободить нас. – Бернис заговорила возбужденно:
– И знаете, какая мысль приводит меня в особый трепет? Это значит, что мы не безразличны Ему; Он действительно любит нас, и мы… мы что-то значим, мы живем в этом мире ради какой-то цели! И знаете, что еще? Неважно, сколь велики наши грехи, неважно, где и в каких условиях мы находимся, – мы можем обрести прощение, обрести свободу и чистоту, начать новую жизнь!
Принесли заказанные блюда – два супа и два салата. Салли обрадовалась вынужденной паузе в разговоре. Она дала ей возможность подумать над услышанным и задаться вопросом: кто же внушил этой девушке текст речи? Как получилось, что она сказала столько вещей, имеющих прямое отношение к ситуации Салли?
Впрочем, Бернис посещала церковь пастора Ханка Буша, а уж он-то умел попасть не в бровь, а в глаз. Его предложение прочитать Сто восемнадцатый псалом пришлось как нельзя кстати, а его утренняя проповедь, основанная на пятьдесят третьей главе из Книги пророка Исайи, явилась развитием той же самой, точно выбранной темы: это было именно то, что Салли надо было услышать.
Но тут все еще оставалась одна загвоздка. Некоторое время Салли молча жевала салат, обдумывая следующий свой вопрос, а потом облекла его в утвердительную форму.
– Я не чувствую себя прощенной.
– А вы когда-нибудь просили Бога простить вас?
– Я даже никогда не верила в Бога – во всяком случае в общепринятом понимании.
– Он существует.
– Но откуда мне знать это?
Бернис посмотрела на Салли и, казалось, проникла в самые сокровенные ее помыслы. Она ответила просто:
– Вы знаете.
– Значит… – Салли осеклась и отправила в рот еще вилку салата. Он не могла задать вопрос, вертевшийся у нее на уме. Он казался слишком глупым, слишком детским – как бессмысленный вопрос, на который давно уже ответили. Но все же… она должна была услышать прямой ответ, какие-то слова, которые она приняла бы без всяких сомнений. – Я надеюсь, вы позволите мне спросить…
– Конечно.
– Мне легче говорить понятными, общими словами…
– Говорите, как вам удобней.
– И что… – Салли снова замолчала. Откуда накатило это волнение? Салли проглотила еще немного салата, чтобы успокоиться. Теперь она почувствовала себя нормально. Теперь можно было спокойно спросить:
– Иисус принял смерть за меня?
Бернис ответила не шутливо и не легкомысленно. Она посмотрела Салли прямо в глаза и ответила твердо и просто:
