настолько, чтобы это было заметно. Эбби понятия не имеет о том, что происходит.
Тут по центральному проходу цеха к Эбби направился прыщавый юнец, явно чувствующий себя крайне неловко под пристальными взглядами рабочих.
– Все в порядке, – сказал Мота. – Вот то, что нам нужно. Надеюсь, Эбби будет бдительна.
«Hу давай, Эбби. Обрати на него внимание».
Паренек подошел к Эбби с видом неуверенным и смущенным, но полный решимости поговорить с ней. Грохот станков перекрывал все голоса в цехе, но по губам Эбби легко было прочесть слова:
– Чем могу быть полезна тебе, Кайл?
«Ну давай, – подтолкнул парня Сигна. – Скажи ей».
Возле Кайла мгновенно выросли два ангела, одетые фабричными рабочими: люди не могли увидеть их, но демоны могли. Кайлу – этому беспутному, неоднократно попадавшему в полицию бывшему любителю травки – требовалась сейчас вся возможная поддержка. Он был явно напуган.
«Ну, говори же», – поддержал его Мота.
Кайл наклонился к Эбби и сказал ей на ухо то, что хотел сказать, пока нервы его не сдали окончательно. Услышанное несколько озадачило Эбби, возможно даже ошеломило.
– Давай зайдем в мой кабинет, – предложила она. Два ангела посмотрели в сторону вентиляционных решеток и энергично утвердительно кивнули.
– Есть! – воскликнул Мота.
– Лучше окружить кабинет. Этим двоим надо поговорить! – добавил Сигна.
Всего часом позже Эбби Грейсон позвонила из своего маленького кабинета Бену Коулу. Но Бен все равно слышал в трубке приглушенный шум станков.
– О, привет, Эбби! Какой приятный сюрприз.
– Этот безумный мир полон сюрпризов. Говорят, тебя выгнали с работы. Это правда?
Вопрос прозвучал грубовато, но вполне в духе Эбби.
– В общем, да. Это длинная история…
– Я собираюсь удлинить ее. Мне только что стала известна кое-какая информация, которую тебе следует знать. Бен сел на диван.
– Продолжай.
– У меня только что состоялся длинный разговор с Кайлом Кранцем – ты его помнишь? Ты несколько раз задерживал его с марихуаной.
– Да, верно.
– Он работал у нас и хорошо справлялся со своими обязанностями, но вчера его уволили. Контролеры утверждают, что он торговал наркотиками на фабрике, а у нас с этим очень строго – так что он вылетел. Но паренек набрался мужества и сегодня пришел поговорить со мной, и… Короче, в другое время я не поверила бы ему, но учитывая все прочие обстоятельства, на этот раз я склонна поверить. – Эбби заколебалась.
Бен решил немного помочь ей.
– Эй, не волнуйся. Пока что я на твоей стороне.
– В общем, Бен… – Эбби пришлось собраться с духом, чтобы задать этот вопрос. – Как ты отреагируешь, если я скажу, что у нас в городе практикуется черная магия и некоторые люди, занимающиеся колдовством, даже работают здесь, на нашей фабрике?
Бен резко выпрямился, весь обратившись в слух.
– Такое сообщение крайне заинтересовало бы меня.
– Значит, ты не считаешь это безумной фантазией? Я ведь сказала «черная магия»?
Перед глазами Бена до сих пор стояли как живые мрачные картины: расчлененная коза и две окровавленные передние ноги, лежащие крест-накрест на ступеньках церкви.
– Нет, Эбби. В последнее время нам довелось столкнуться с несколькими странными обстоятельствами. Я вовсе не считаю это безумной фантазией.
– Тогда, может быть, тебе стоит выслушать Кайла? Ты свободен после четырех?
«Ты еще спрашиваешь?!»
– Где встречаемся?
35
Было около половины пятого, и холодный ветер гулял над давно заброшенным, забитым сорняками полем на старой ферме Бенсона. Некогда белая краска, покрывавшая стены дома, со временем превратилась в пепельно-серую и начала облезать, словно сожженная солнцем кожа; стекла в окнах были выбиты; растрескавшиеся черепицы на крыше постепенно сдувало ветром; яблони и груши в запущенном саду цвели, но не подрезанные ветви и уродливые боковые побеги разрослись излишне буйно и густо. Ферма Бенсона была заброшена очень давно и, не в силах выжить, с каждым сезоном все больше и больше приходила в упадок.
Дорогу перегораживала тяжелая цепь, проехать дальше на своем «бьюике» Маршалл не мог. Все еще висевшая на цепи табличка с надписью «Частное владение, проезд запрещен» раскачивалась на ветру прямо перед бампером автомобиля.
– Это здесь? – спросил Маршалл.
