– Значит, Эмбер была проводником?
– Да. Думаю, да.
– И, очевидно, этот ее особый дар может проявляться довольно бурно?
– Не знаю…
– У вас с Эмбер произошла настоящая схватка в вестибюле, не так ли? Вам потребовалось несколько минут, чтобы усмирить девочку, так?
– Да.
– А когда наконец все кончилось, ваша дочь была мокрой от пота, растрепанной, усталой, подавленной? Возможно даже, у нее на теле появилось несколько синяков, так?
Люси явно не хотелось отвечать на этот вопрос.
Корриган настаивал:
– В таком примерно состоянии находилась девочка?
– Полагаю, да.
– А во время схватки вы называли свою дочь Эмитист? – Малице Люси отразилось недоумение.
Корриган попытался сформулировать вопрос иначе.
– Разве, пытаясь усмирить свою дочь, вы не говорили примерно следующее: «Эмитист, прекрати сейчас же… Эмитист, успокойся»?…
Голос Люси звучал еле слышно.
– Наверное говорила.
– К кому вы обращались в тот момент? Люси не понравился этот вопрос.
– К моей дочери!
– К которой именно? – Люси заколебалась, но Корриган развил вопрос:
– Вы уже заявили, что Эмбер ничего не помнит о происшествии на почте и обычно ничего не помнит о том, что говорит и делает Эмитист. Вы признали, что Эмбер является проводником духа. Правильно ли будет сказать, что именно Эмитист, а не Эмбер совершала все эти агрессивные действия?
– Но это была моя дочь…
– Но при этом совершенно другая, самостоятельная личность, верно?
Люси молча уставилась на Корригана, обдумывая вопрос. Корриган почувствовал, как напряглись Эймс и Джефферсон.
– Верно? – повторил он.
– Да, – наконец ответила Люси. – Думаю, да.
– Итак, если кто-нибудь – даже вы сами – когда-нибудь столкнется с Эмитист, на самом деле он будет иметь дело с личностью, не имеющей ничего общего с вашей дочерью?
– Думаю, да. Пожалуй.
Эймсу и Джефферсону не понравился этот ответ. Несомненно, они проведут с Люси серьезный разговор по окончании допроса.
Корриган решил, что настало время произнести провокационное заключительное слово.
– Итак, вы по-прежнему находите удивительным, что мистер Харрис мог иметь аналогичное столкновение – не с вашей дочерью Эмбер, но с Эмитист, самостоятельной, отдельной личностью: вступить с ней в аналогичную отчаянную схватку, вынужденную борьбу? Можете ли вы представить, каково было мистеру Харрису, когда Эмитист вела себя в классной комнате так, как вела себя на почте: визжала, дралась и во всеуслышание сообщала сведения, которых Эмбер – как Эмбер – знать не могла? Вы понимаете теперь, к какому выводу придет любой воспитанный на Библии христианин, столкнувшись с буйной, неуправляемой второй личностью, проявляющейся в маленьком невинном ребенке? – Корриган не видел необходимости в ответе и не стал ждать его. – Благодарю вас, миссис Брэндон. Я знаю, этот разговор дался вам нелегко. На сегодня у меня все.
27
Бентморский университет ютился – почти прятался – в густой сети кварталов крупного города. Со всех сторон бурлила шумная городская жизнь, текли потоки транспорта, кипела напряженная деятельность. Университет пережил расцвет и упадок строительства дешевого жилья у северной своей границы, в кулинариях, пошивочных ателье и химчистках, расположенных к западу, сменилось уже третье поколение владельцев, вдоль его восточной границы буксиры тянули вверх и вниз по темной реке баржи, и при восточном ветре шум их двигателей был отчетливо слышен по всему городку; в южном направлении открывался вид на несколько новых многоквартирных домов, и сейчас улицы там были переполнены большими старыми автомобилями, которыми управляли удалившиеся от дел пожилые люди, предпочитавшие медленную езду.
Посреди всего этого продолжал жить Бентмор: прочно и надежно стояли его бело-красные кирпичные и каменные стены; учебные корпуса, студенческие общежития, здания библиотек и лабораторий в стройном порядке размещались среди широких лужаек с подстриженной травой; вымощенные кирпичом узорные дорожки расходились веером от каждого входа, пересекаясь и сплетаясь в сеть, словно торговые пути, открывающие доступ к любой точке городка.
Человеческому взгляду Бентмор представлялся оазисом покоя, мысли и знания среди сумятицы городской жизни. Духовному видению открывалось, что истинный хаос царит в границах университетского городка, а не за ними.
Гило встретился с Толом и его воинами на крыше старого здания Североамериканской компании по
