переносных батарей. Со слов Светланы, нужды обоих лагерей генераторная обеспечивала, однако для работы мастерских на поверхности ток подавался с «термальной электростанции». Что это такое и где находится – Светлана не сказала, видимо не знала сама. Была небольшая мастерская с несколькими верстаками, столярными и сверлильными станками, опять же на велосипедном приводе. Был причал, к которому раз в двое суток подходили велодрезины с других станций. Радист поинтересовался, откуда такое пристрастие к велосипедной тяге, на что Светлана сказала, что до Последней Мировой неподалёку был велосипедный завод и много рабочих оттуда попало в метро. Готовые велосипеды и запчасти к ним тоже не так трудно было достать с самого завода.

Они вышли к одному из туннелей, где было устроено стрельбище. Там тренировались местные. Светлана удовлетворила интерес Радиста, показав ему местное оружие. Его называли «арбалет». Это была деревянная или металлическая планка, к которой при помощи зажимов крепилась стрела. Вдоль планки было уложено от двух до шести упругих пружин, вторые концы которых крепились к металлическому упору. При помощи взводного рычага, пружины натягивались и упор защелкивался на тупом торце стрелы. При нажатии на спусковой крючок зажимы раскрывались и стрела, толкаемая пружинным механизмом, с большой скоростью летела в цель. Не смотря на кажущуюся неказистость, оружие было довольно эффективным. Светлана в присутствии Радиста с сорока шагов «уложила» одну за одной три стрелы в мишень.

Потом Светлана показала школу. Это было четыре прямоугольных участка на перроне, отгороженные металлической сеткой. Там занимались дети от пяти до десяти лет. Всего четыре класса. Со слов Светланы, раз в год приезжали обучители из Центра, отбирали в ходе тестирования одного-двух ребят из выпускного четвертого класса и увозили их в Университет, где обучали сложным специальностям: врачей, электриков, агрономов, зоотехников. Специалисты в последующем освобождались от необходимости идти в Верхний лагерь, пока могут выполнять свои обязанности или пока не совершат преступления.

Остальные дети уже в десять лет должны были работать сначала в детском саду, потом в ткацкой мастерской, на ферме, на заготовке леса, в генераторной, при боевых действиях и многих других постоянных или временных работах. Детский сад был рядом со школой и огорожен металлической сеткой. Десятилетние воспитатели возились с оравой кричащих детей от одного до пяти лет. Здесь находились дети погибших родителей или родителей, находившихся в верхнем лагере или тех, кто был задействован на работах. И, наконец, Светлана с нескрываемой гордостью показала основную достопримечательность лагеря – ферму, которая располагалась в правом туннеле, по направлению к станции Первомайской. Ферма тщательно охранялась. На ферме, занимавшей полукилометровый отрезок туннеля, стояли ряды клеток, в которых содержались свиньи и козы. Особенно удивили Радиста свиньи: они находились в тесных клетках с отверстиями для голов и практически были лишены подвижности. По мере роста туша свиньи занимала всю клетку и даже выпирала между прутьев. Взрослые свиньи в результате этого становились почти прямоугольными. Как пояснила Светлана, так свиней было легче содержать, да и то, что они не бегали, а лишь только ели, способствовало их скорейшему росту.

Свиней кормили именно тем самым растением, через которые пришлось пройти Радисту и его товарищам. Местные называли его «лесом». Заготовка леса была очень опасным занятием. В самом лесу росли «шишки», из которых выпрыгивали многометровые мощные гипертрофированные побеги. Один побег мог сломать хребет взрослому человеку, либо умертвить за счёт смоченных ядом шипов. Лес не оставлял трупов, он их тоже пожирал.

Ещё опасней были «лесники». Лесники – одичавшая часть жителей автозаводской линии метро, которые считали лес богом и его с фанатичностью охраняли. Лес давал им пищу. В лесу они очень хорошо ориентировались и легко передвигались. Они были в симбиозе с лесом и шишками. Некоторые лесники приращивали к себе шишки, что делало их ещё опасней.

Если Партизаны пытались углубиться в лес слишком далеко, лесники нападали из дебрей. Для того, чтобы заготовить лес, шло пол-лагеря. Старшие с арбалетами в руках углублялись в лес, отсекая полосу от лесников, а младшие в это время заготавливали лес и переносили его в лагерь. Не проходило недели, чтобы на заготовке леса не погибли жители лагеря. А уже на следующий день лес на месте «вырубки» вырастал снова. Никто не знал, за счёт чего он растёт и чем питается. Говаривали, что это только корни основного растения, растущего на поверхности.

Но кроме опасностей, которые он нёс, лес ещё был основой хозяйства Нижнего Лагеря – им кормились свиньи, из леса научились делать одежду и циновки.

Осмотрев лагерь, Светлана и Радист вернулись к комнате собраний. Оттуда уже выходили уновцы и партизаны. Было видно, что обе стороны рады встрече. Кто-то из местных торжественно сказал:

– Кстати у нас сегодня праздник. Вы все приглашены.

3.4.

То, что здесь называлось праздником, началось вечером, и отнюдь не прибавило москвичам настроения. На праздник была заколота одна «квадратная» свинья. Свинью выпотрошили и сварили в котле. Радиста удивило, что мясо и сало разрезалось и перевешивалось на довольно точных, почти аптекарских весах. Затем его разлаживали в тарелки ровными порциями. При всей скудности пропитания в московском метро, на праздники никто в еде там не ограничивался.

Здесь же «праздничная» пайка составляла кусочек мяса с салом размером с детский кулачок. Правда к этому добавлялось несколько плодов, которые ранее Радисту есть не приходилось. Светлана рассказала, что эти плоды называются картофелем и до Последней Мировой его в огромных количествах выращивали в Беларуси. Когда, ещё до войны, случилась авария на какой-то атомной станции, загадившая пол-страны, местные селекционеры начали выводить сорта культур, которые можно было бы выращивать на загрязнённых территориях. До начала Войны они успели добиться успеха только в селекции «нерадиоактивного» картофеля, что очень пригодилось жителям минского метро. Эффект оказался удивительным: растение само выводило из себя радионуклиды. Плоды выросшего на поверхности картофеля при проверке дозиметром «фонили» меньше, чем выращенная под землёй свинина.

Вот только одна проблема: картофель надо было кому-то выращивать на поверхности. Именно этим и занималось население Верхних лагерей. Каждую весну, практически весь Верхний лагерь выходил на поверхность. При помощи мотыг и лопат распахивали поля на бывших пустырях, лужайках и даже на кладбищах города и сажали картофель. Летом картофель также всем лагерем пропалывали, а осенью собирали и пускали в пищу в Верхнем и Нижнем лагерях. Однако такие сельхозработы были сродни вылазкам смертников. Многие носители балахонов погибали от нападений тварей и мутантов. Те же, кому «посчастливилось», за время работ получали такую дозу радиации, что умирали через несколько лет с момента первого сезона. На их место приходили другие вчерашние жители Нижних Лагерей. Таковы были жёсткие условия выживания этого мира.

Вместе с тем картофель показался Радисту довольно вкусным продуктом. В качестве спиртного местные жители подавали к праздничному столу брагу, довольно крепкую, но имеющую неприятный запах и тошнотворно-сладкий вкус. Вроде бы её готовили из этого же картофеля и перетёрых побегов «леса». Пересилив себя, Радист выпил свою кружку. От выпитого, всё происходящее показалось ещё более мрачным.

Поводов для праздника было несколько. Прежде всего – две свадьбы: местные парни привезли в лагерь девушек из других лагерей. Но этот повод не считался столь значительным. Праздновался переход во «взрослую» жизнь трёх жителей лагеря: двух девушек и парня, достигших 23-летнего возраста. Проводы были оформлены каким-то ритуалом. Прозвучали долгие речи старейшин лагеря о мученическом подвиге этих молодых людей, ради продолжения жизни отправлявшихся наверх. Это преподносилось, как почётный долг каждого жителя лагеря. Выступающие утверждали, что экономика Партизан укрепляется и вскоре они смогут увеличить срок жизни в Нижнем Лагеря и даже вообще отказаться от жизни в Верхних лагерях. Всё прерывалось лозунгами: «За единый Муос!».

Уходившим торжественно вручили балахоны, явно уже кем-то ношенные и не очень старательно застиранные. Радист задался вопросом, сколько уже людей, носивших эти балахоны, отошло в мир иной, и

Вы читаете Метро 2033. Муос
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

2

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату