Бобеш барахтался в снегу. Снег у него был и за шиворотом, и в ушах, и во рту. Подошли остальные трое ребят и тоже стали ругать Бобеша. Только те, кто без приключений съезжал вниз, весело смеялись и покрикивали. Тем временем вернулась и Миладка.
— Ты похож сейчас, Бобеш, — сказала Фанка, — на снежную бабу. Подожди, я тебя немножко отряхну.
Все вместе стали подниматься на гору.
— Какие у тебя, Миладка, санки?
— Салазки.
— Салазки? Почему они так называются?
— Это особые санки — у них перёд загнутый, как рога.
— Ну, вижу. Тебе мама их купила?
— Да, в подарок к рождеству.
— Такие загнутые рога бывают у барана, правда?
— Не знаю. Я барана никогда не видела.
— А я видел в усадьбе, когда мы жили еще в деревне.
— Да?
— Вы еще не вываливались?
— Что ты думаешь, мы так плохо ездим? Видишь, Фаня, он спрашивает, не перевертывались ли мы ещё.
— Что ты, мы не падаем!
— Бобеш, ты садись между мной и Фанкой, чтоб не упасть. Знаешь, как будет свистеть ветер! Ужас! Ты такого вообще еще не видывал. Скорый поезд в сравнении с нашими салазками — черепаха.
— Правда?
— Правда ведь, Фанка?
— Конечно.
— Ну, садись и держись, Бобеш, крепко.
Санки двинулись.
— Уже едут, да?
— Да, я даже говорить не могу.
— С дороги, с дороги! — кричала Миладка.
И Бобеш тоже кричал, хотя дорогу им никто не преграждал. Вмиг они были уже внизу.
— Вот это съехали!
— Здорово!
— Ты заметил, что мы всех обогнали?
— Заметил.
— Ну, а завтра я буду кататься и утром и вечером с Силушкой. Она сегодня не может. Они пошли покупать украшения на елку. У нас будет, Бобеш, чудная елка!
— А у нас не будет никакой.
— А почему? — удивилась Миладка.
— Потому что нет денег.
— Даже на маленькую елочку нет?
— Нет.
— А у нас уже елка дома… Правда, Фанка? Такая большая, больше, чем папа. Знаешь что, Бобеш? В праздник, когда будут колядовать, приходи к нам.
— Миладка, а помнишь, что мама сказала? Никаких мальчиков не звать.
— Ну, Бобеша, я думаю, можно.
— Я не знаю, но боюсь — мама будет сердиться. Помнишь, что вы наделали в последний раз?
— Да это ты наделала, Фанка.
— А кто натянул шнурок?
— А ты должна была смотреть.
— Ты дерзкая девчонка! — сердилась на Миладку Фанка.
— Я к вам не пойду, — сказал Бобеш.
— Нет, Бобеш, приходи обязательно. У нас будет много конфет. Нам пришлет еще дядя из Праги целую большую коробку.
Бобеш прикидывал в своем умишке: «Если бы Миладка мне взаправду дала немного сластей и игрушек, я тоже мог бы устроить себе елку. Хотя бы самую маленькую».
— А откуда у вас елка? — спросил Бобеш Миладку.
— Нам принес ее старый Прокеш, он колет у нас дрова. А он ее, говорит, срезал на Планаве — знаешь, вон в том лесу.
«Ага, — подумал Бобеш, — это тот самый лес у дороги, по которой ходил отец на фабрику. И сегодня вечером он по ней будет возвращаться домой. Я уже знаю, что мне делать: я пойду его встречать, скажу, что Миладка даст мне конфет и игрушек, и попрошу срезать мне маленькую елочку».
— Милада! — шепнул Бобеш, чтобы Фанка его не слышала. — Ты на самом деле дашь мне что-нибудь с елки, если я к вам приду?
— Ну конечно, Бобеш, если придешь колядовать Ты можешь спеть маме ту коляду, которую мы учили в школе. Помнишь, вот эту:
Потом они съехали с горы еще несколько раз, но Бобеш думал уже только о том, чтобы пойти встречать отца. «Я пойду к Планаве, — подумал он — и выберу там какую-нибудь маленькую елочку».
— Мне уже пора, Милада.
— Куда?
— Я пойду встречать отца.
— А колядовать придешь?
— Приду.
— Точно?
— Точно.
— Ну, до свиданья.
— До свиданья.
И Бобеш пошел прямо наперерез к той дороге, которая шла вдоль реки и вела к лесу. Хотя он и делал маленькие шажки, все же скоро оказался так далеко, что голоса ребят были едва слышны. Кругом стояла глубокая тишина. Ветер утих. Небо понемногу затягивалось темными тучами, и уже снова пошел снег.
«Ах, если бы этот снег был из сахара! — мечтал Бобеш. — Вот было бы хорошо! Мама набрала бы зимой побольше сахарного снега, и летом нам не пришлось бы покупать сахар. И я мог бы побольше класть его в кофе. А когда мне мама дает только по два кусочка, что в них толку? Кофе все равно остается горьким. Или, если б я был чародеем, — мечтал далее Бобеш, — я сделал бы на этом лугу огромный-огромный сад. На середину поставил бы большое-большое дерево. До самого неба. Например, елку или сосну. Это все равно. Но елку, я думаю, лучше, потому что у нее такие красивые блестящие иголочки. Дедушка мне один раз показывал.
А на елочку, если б я был волшебником, я повесил бы конфеты, шоколад, апельсины, игрушки и вообще все, что любят дети. Потом я позвал бы сюда со всего мира ребят, у которых нет дома елки. А какие там были бы свечки! Вот это да! На такую елку нужны были бы свечки с мою руку. Да, не меньше. Может быть, даже еще толще. И как здорово было бы, если б все эти свечки горели! Все кругом сверкало бы, с ветвей спускались бы золотые цепи из настоящего золота. Ведь сделать цепочки из настоящего золота, я думаю, для такого волшебника ничего не стоит. По этому саду бегали бы зайцы и олени и летали птицы.
