Полное собрание стихотворений

Веселой нежности полны они, и в этой
Веселой нежности - их светлая примета.
И если по лесу я осенью пройду
И на опушке там волнушки я найду,
Иль повстречаю я девчушку, чьи веснушки
На солнце запестрят и заалеют ушки -
Вдвойне доволен я нежданной встречей той!
О, русский мой язык, прекрасный спутник мой!
Движениям души неразделимо вторя,
Равно находчив ты и в радости и в горе!
Для горя тоже ты смягчил слова свои:
Могилка, вдовушка, слезинка… - сколько их!
Да что тут говорить, нагромождая строки!
Мы знаем все тебя: просторный и глубокий,
Со всякой ты своей управишься судьбой!
Прекрасный наш язык - нам хорошо с тобой!
1966

303

Теперь на свете перемен немало,
И, может быть, уже заметил кто,
Что в городе и смерть иною стала,
Почти такой, как в фильме у Кокто!

Их больше нет, эмблем наивно-старых:
Часов песочных, черепа, косы -
Она, как все, гуляет по бульварам
И смотрит на браслетные часы.

Задержится на шумном перекрестке,
Зайдет в больницу иль в игорный дом,
В изящном платье, с модною прической
Появится в отеле дорогом.

Ее прикосновенья стали мягче
И не слыхать порой ее шагов,
А голос и внимателен и вкрадчив,
Как у сиделок и у докторов.

Я с ней знаком. Она все чаще нынче
Проходит мимо моего крыльца,
И все ясней, понятней и привычней
Становятся черты ее лица.

Она порой задумается словно,
Замедлит шаг: зайти иль не зайти?
И вновь уйдет своей походкой ровной,
В другие лица глядя по пути.

Конечно, это только проволочка,
Она придет, она войдет, она
Перечеркнет слабеющую строчку,
Которая казалась так нужна.

Я знаю, что мечта моя нелепа,
Но как хотел бы тем ей отплатить,
Что эта строчка розою из склепа
Сумеет вновь, ей вопреки, ожить!
1966

304

Не женским телом, даже не стихом
Измучен был я в этой жизни краткой,
А вечными догадками о том,
Что все-таки осталось мне загадкой.

Напрасный труд! Но как он был хорош
Мучительным восторгом приближенья!
Казалось: шаг - и ты уже дойдешь,
И четкой явью станет наважденье.

Но каждый раз, конечно, все в провал
Летело, падало - лишь сердце билось,
Пока я наконец не перестал
Вымаливать немыслимую милость.