Полное собрание стихотворений

И свиданья наши вспоминая,
Все, что ты взяла и что дала, -
Я решить хотел бы, кем, родная,
Для меня ты все-таки была…

Только не богиней! Слишком просто
Рядом мы играли и росли,
Слишком дружно на лужайке пестрой
Солнечную юность провели!

И не обезьянкой, потому что
Никогда я по чужим дворам
Не ходил, и буду нищим лучше,
Но твоей гримаски не продам!

И когда я напоследок все же
Для тебя название найду,
То была ты - яблонькой пригожей
В незатейливом моем саду!
Ты весной в мое окно глядела,
Пчел поила, кружево плела,
На мои тетради ворох целый
Лепестков душистых намела.

А потом надолго задержала
Тайной вязи дремлющую нить,
Чтобы осенью моей усталой,
Сладкое под кожицею алой,
Яблочко мне в руку уронить.

И теперь, когда, ноябрь встречая,
От тебя я ничего не жду, -
Я тебя в рогожу спеленаю,
Землю заступом перекопаю,
Обниму покрепче - и уйду.

И, прощаясь навсегда с тобою,
Лишь одно желанье затаю:
Чтоб с другим ты будущей весною
Повторила с той же чистотою -
Но еще щедрее! - жизнь свою.
Ноябрь 1946  Surrberg

499. Симон - Петр

Он - крепкий старичок. Сухая седина
Ласкает голову и освежает щеки.
Морщинистого лба прекрасна крутизна,
И летней звездочкой сияет взор глубокий.

Пусть Иоанновой в нем нету красоты
И Павел, может быть, его проникновенней,
Но сколько в нем зато душевной простоты,
Как много радости в прямом его служеньи.

Он часто спрашивал. Он даже изменил
(Во всех Евангельях немного он обижен!).
Но верно потому он нам сугубо мил,
Среди двенадцати - других родней и ближе.

Его не одолеть, как ангельскую рать!
В десятый - спасшийся и в сотый раз - гонимый,
Упрямый, как стрела, вот он уже опять
В общинах Греции и катакомбах Рима!

А если смерть придет - нет отдыха и в ней,
И на земле сполна свершив свой путь чудесный,
Уже хлопочет он со связкою ключей
У врат затворенных Обители Небесной.

Пастух Его овец, рачительный ключарь,
Он с нами навсегда, неистребим и вечен,
И пахнет от него сегодня, как и встарь,
Умытой сединой и шерстию овечьей.
1947

500. Незнанье