Беннет — владелец бумажной фабрики и попутно занимается спекуляцией земельными участками; друзья любят его за добродушный, неизменно веселый нрав. Поболтав с Пьером часок за стаканом вина, он приглашает его в гости.
В следующее воскресенье, часа в четыре, Пьер подъезжает в карете к дому Беннета.
Здесь он знакомится с Мэри.
Это высокая, стройная девушка, крепкая, здоровая, с выпуклым упрямым лбом, овальным лицом и темно-серыми, такими выразительными глазами, что иногда они кажутся неправдоподобно большими и, как утверждает преисполненный отцовской гордости Беннет, в одно и то же время таят в себе лед и пламень.
Вокруг ее, может быть, несколько широкого рта залегла непокорная складка. Но особенно бросаются в глаза ее волосы, тяжелый пучок медно-красных волос, которые словно занимаются огнем, когда на них падают блики пламени из камина; из-за них лицо Мэри кажется бледным.
Устроив через нотариуса свои парижские дела, поручив маклеру продать отцовский дом и уведомив профессора Клода Ламарселля о своем отказе от должности, Пьер с помощью Беннета начинает подыскивать себе квартиру. Победа, одержанная им в доме бумажного фабриканта, и возможности, открывающиеся перед ним в новой среде, заставляют его отказаться от возвращения на родину.
В пригороде Лондона Пьер находит небольшой, окруженный садом дом. Он приобретает его за недорогую цену, полностью перестраивает внутри и приглашает Мэри Беннет с родителями осмотреть его новое жилище.
Свадьбу играют осенним воскресеньем. Пьер уже переселился в собственный дом, обставив его простой, но стильной мебелью. За лето садовник привел в порядок сильно заросший сад. В этот вечер Пьер, который четырнадцать месяцев назад вошел в общество богатых наследников и предпринимателей как посторонний, пользовавшийся уважением только благодаря своему состоянию, впервые смотрит на всех как равный и веселится от души.
В приданое Мэри, кроме значительного наследства, оставленного ей скончавшейся тетушкой, получает от родителей галантерейный магазин, расположенный в центре Лондона на людной улице и приносивший в последние годы удивительно высокий доход. В свое время Беннет приобрел эту лавку, рассчитывая выгодно перепродать ее, но потом, заметив, что это дело прибыльное, пригласил управляющего, который с тех пор ежемесячно представлял ему отчеты и перечислял на банковский счет Беннета крупные суммы.
В дождливый ноябрьский день Пьер и Мэри едут в центр города, чтобы осмотреть свой магазин. В просторном помещении три продавца обслуживают покупателей, а рядом, в конторке, сидит за столом управляющий Пендер — еще молодой, по-видимому, чрезвычайно старательный человек — и, согнувшись над гроссбухом, подсчитывает оборот за последний месяц. На столе Пьер замечает «резинку» — как теперь стали называть небольшие плоские кусочки каучука, которые служат для стирания карандашных линий и, как уверяет Пендер заинтересовавшегося Пьера, в последнее время в больших количествах начали поступать в продажу и пользуются хорошим спросом. Пьер берет резинку и разглядывает ее. На ощупь она тверже, чем куски каучука, которые Пьеру доводилось держать в руках в лаборатории отца, а затем в кабинете Германа.
— Это новинка! — замечает Пендер, подходя к хозяину. — Те, которые мы получали до сих пор, годились только для карандаша, а эта снимает и чернила.
— Неужели?
Пендер улыбается и протягивает исписанный чернилами листок; Мэри с любопытством наблюдает, как Пьер стирает резинкой какое-то слово. Пендер поясняет:
— К каучуку примешали мелкий песок. От этого он стал тверже и лучше снимает слой бумаги.
Теперь и Мэри выражает желание испробовать новинку. Несколько движений — и чернильные линии быстро исчезают, словно резинка съедает их.
— Великолепно, — подтверждает Пьер.
— Если вас интересует каучук, — неожиданно произносит Пендер, — то у нас есть и другие изделия из него. Например, клей…
Он выходит в торговый зал и, вернувшись, подает Пьеру маленький флакон. Пьер открывает его и поднимает к носу. Чувствует резкий запах.
— Раствор каучука в эфире, — объясняет Пендер. — Изобретение какого-то аптекаря из Манчестера.
Пьер наклоняет флакон над листком, на котором пробовал свойства резинки. Из отверстия тонкой струйкой тянется густая желтоватая масса и образует на бумаге большую каплю.
— Им можно склеивать и другие вещи, особенно если они сделаны из каучука, — продолжает рассказывать Пендер и протягивает Пьеру гибкий, мягкий шланг. — В последнее время химики стали пользоваться такими шлангами, чтобы соединять стеклянные трубки.
Он берет со стола лист бумаги и пытается разъединить склеенные края. Бумага рвется, но в другом месте.
— Даже картон легче разорвать там, где он не склеен! — утверждает Пендер.
В голосе Пьера слышится удивление:
— И мы торгуем всеми этими вещами?
— Мы продаем пуговицы, гвозди, чернила и шпагат, — с улыбкой отвечает Пендер, — все, что может понадобиться в хозяйстве! Поэтому мы и делаем хорошие обороты.
Мэри недовольна.
— Оставь ты этот клей! Посмотри на свои руки!
Пьер с интересом разглядывает палец, которым он размазывал клей по бумаге: его покрыла тонкая белая пленка.
Пендер говорит:
— Вам придется вымыть руки керосином.
— Керосином?
— Если вам неприятен его запах, у нас в магазине есть жидкое мыло.
Пьер приводит себя в порядок, и молодожены прощаются с управляющим.
— Ну и ну! — смеется Пьер, когда Пендер провожает их к выходу. — Не хотел бы я работать сборщиком каучука.
11
Пьер выступает с сообщением о сущности новой антифлогистоновой химии перед многочисленной аудиторией, собравшейся в доме Королевского общества по распространению естественнонаучных знаний, куда его приняли по рекомендации Германа Кромфилда.
Он энергично борется против изживших себя идей двухсотлетней давности, опровергает гипотезу о начале горючести — флогистоне и с каждым днем привлекает все больше приверженцев в стан молодой науки.
