Охотники за каучуком

— Да, сэр. Все решено, — отвечает Генри Викхэм. — Я еду!

Через двенадцать дней после посева в обеих оранжереях начали пробиваться первые зеленые ростки.

Прошла еще неделя-другая, и у всех появилась уверенность, что на этот раз труды и деньги не пропали зря: из круглым счетом семидесяти тысяч высеянных семян бразильской гевеи более двух тысяч восьмисот дали всходы.

20

Один из последних вечеров июля.

Премьер-министр Дизраэли сидит за столом в своем кабинете и просматривает переписку, которую уже несколько месяцев ведет с турецким правительством.

За эти месяцы лицо его осунулось и постарело.

Аграрный кризис, надвигающийся на Европу, и стремительные темпы развития германской промышленности после 1871 года не слишком большая помеха для его внешнеполитического курса. Гораздо страшнее движение за независимость, охватившее славянские народы; оно уже вызвало ряд военных столкновений и создало угрозу английскому влиянию на Балканах. Гораздо страшнее и своекорыстная «освободительная» политика царя Александра Николаевича, с которой Дизраэли сталкивается на Балканах и на Дальнем Востоке, в Средней Азии и в Константинополе.

Единственная возможность помешать царю — это организация крупного военного конфликта, на который он надеется, когда понадобится, склонить повелителей Османской империи. Под грохот пушек на европейском континенте Англия спокойно сможет заняться дальнейшей колонизацией Юго-Восточной Азии.

В дверь стучат.

Появляется слуга в красной ливрее и докладывает:

— Маркиз Солсбери и сэр Джозеф Хукер!

В комнату входят оба посетителя. Дизраэли поднимается и идет им навстречу. Он здоровается с Хукером, которого ему представил маркиз, и после первых же слов ученого просит:

— Меня очень интересует ботанический сад в Кью, и я был бы весьма признателен вам, сэр Джозеф, если бы вы рассказали мне, как там идут дела.

Все садятся. Хукер начинает.

— Мне доверительно сообщили, милорд, что вы знакомы в общих чертах с планом, к которому я вернулся после пятилетнего перерыва и который благодаря вашей благосклонной поддержке и содействию нескольких достойных джентльменов в значительной мере уже осуществлен.

Дизраэли кивает.

— Успех второго этапа операции, — продолжает Хукер, — то есть внедрение бразильского каучукового дерева в Юго-Восточной Азии, зависит от того, удастся ли получить в ботаническом саду в Кью достаточное количество саженцев из добытых семян. Эта проблема теперь решена. Достаточное число семян дало всходы!

— Следовательно, можно надеяться, что удастся и все остальное?

— Последнюю опасность представляет перевозка, которую придется перенести саженцам. Мы постараемся произвести ее с максимальной осторожностью.

После минутного молчания Дизраэли говорит:

— Что ж, это добрая весть.

Хукер продолжает:

— Нужно организовать первую большую плантацию гевеи. Мне удалось заинтересовать этим делом одного лондонского коммерсанта, мистера Джорджа Даллье. Он ведет переговоры о покупке обширных участков на Малакке и ждет момента, когда мы сможем предоставить в его распоряжение первые годные для посадки молодые деревья.

— Будем надеяться, что мы встретим такое же понимание и со стороны плантаторов на Борнео и в Ассаме, — говорит маркиз с легким сомнением в голосе.

Дизраэли уточняет:

— Ваша задача, дорогой друг, убедить их в плодотворности проекта.

— Безусловно.

— Между прочим, я располагаю достоверными сведениями о том, что голландцы предпринимают в Нидерландской Индии серьезные шаги, чтобы организовать добычу плантационного каучука.

— Они не смогут конкурировать с нами, сэр.

— Никоим образом. Индийская смоковница отнюдь не поможет им в этом, — дополняет Хукер.

Он обращается к Дизраэли.

— Разрешите, милорд, закончить мое сообщение. В настоящее время мы ведем приготовления к отправке саженцев на Цейлон быстроходным пакетботом. Там их высадят в питомнике, а затем, когда они достаточно окрепнут, переправят в те районы наших колоний, где условия благоприятны для разведения гевеи. Мистер Викхэм, оказавший столь ценные услуги при реализации плана, берет на себя руководство по уходу за саженцами на Цейлоне.

— Что он собой представляет, этот Генри Викхэм?

— Очень способный человек, пользующийся нашим полным доверием.

Дизраэли пристально смотрит на своих собеседников.

— Очень важно, — произносит он наконец, — чтобы мистер Викхэм хорошо понял, что происходит. Англия прокладывает новую дорогу для своей экономики, и мы вовсе, как бы поудачнее выразить эту мысль, мы вовсе не заинтересованы, чтобы общественность знала, откуда берутся камни для этой дороги. Пусть мистер Викхэм не забывает об этом, — заканчивает он, едва заметно улыбнувшись, — если он, как я надеюсь, собирается помочь нам подвести под эту дорогу солидное основание!

Маркиз и Хукер поднимаются. Дизраэли провожает их к дверям.

Добрых полчаса он расхаживает потом по своему кабинету.

Наконец снова садится за стол и углубляется в переписку с правительством Турции.

Втайне от всех готовился к приему гевеи профессор Крэбри, директор ботанического сада в Хенератгоде на Цейлоне.

Втайне от всех выкопали из обеих теплиц саженцы, перевезли их из Кью на Темзу и разместили в специально оборудованном «тропическом зале» на пароходе «Герцог Девонширский».

Генри Викхэм поднялся на борт корабля. Втайне от всех «Герцог Девонширский» вышел в ночь с 6 на 7 августа из лондонского порта.

21

Судно выходит из Па-де-Кале в Ла-Манш. По левому борту проплывают и исчезают во мраке огни парохода, следующего из Шербура.

На палубе тихо.

К исходу сырого туманного утра перед кораблем открывается темно-синий простор Атлантического океана. «Герцог Девонширский» огибает скалистые берега Бретани и ложится на юго-западный курс, прямо на северную оконечность Пиренейского полуострова.

В просторном «тропическом зале», оборудованном на нижней палубе, Генри Викхэм наблюдает за растениями, пересаженными в железные ящики с землей. Он следит, чтобы поддерживалась нужная