23
На это ушло тринадцать лет.
Первый удар топора, прорубивший проход в колючих зарослях джунглей. Постройка первой хижины. Потом корчевка, осушение болот и посадка деревьев. Пожар 1881 года, уничтоживший то, что было сделано. И все сначала — новый управляющий, новые надсмотрщики, новые рабочие; расчистка руин и опять посадка при помощи ассистентов из Сингапурского ботанического сада. Строительство пароходной пристани и фабрики. Долгие годы следил Джордж Даллье за развитием своей плантации — беспокойно, нетерпеливо, заботливо, — следил за ростом деревьев, за их цветением, за постепенным утолщением их стволов.
Теперь он пожинает плоды.
С раннего утра и до тех пор, пока палящее солнце не достигнет зенита, он шагает вместе с обоими ассистентами, которых ему прислал Уолтер Ридли, вдоль выстроившихся длинными шеренгами деревьев и внимательно наблюдает за каждым их движением. Видит, как из косых надрезов сочится в подставленные банки густой белый млечный сок — латекс.
Его охватывает радостное волнение: вот оно, его «белое золото», принесшее миллионные прибыли бразильским предпринимателям!
Проходит немного времени, и рабочие-малайцы уже в состоянии обрабатывать каучук на фабрике без присмотра специалистов, а вскоре им удается и надрезать деревья, не нанося им излишних повреждений.
Ассистенты возвращаются в Сингапур.
Даллье отправляет в Лондон письмо, где извещает директора фирмы о своем предстоящем прибытии в Англию.
Однажды утром он поднимается на паровую яхту, груженную девятью с половиной тоннами каучука, и покидает плантацию, поручая заботы о ней новому управляющему.
В Сингапуре он узнает от Ридли, что Тао Чжай-юань заложил на Малакке свою собственную большую плантацию. Пока в порту перегружают его каучук на английское торговое судно, Даллье наносит визит губернатору.
И вот он снова в Лондоне.
Его директора не теряли времени даром. В четырех газетах были помещены статьи о предстоящем появлении на рынке каучука с плантации Британской Ост-Индии. На набережной Даллье встречают два представителя Королевского географического общества. Он вручает им образцы своего каучука и на следующий же день отправляется в Кью. Джозеф Хукер горячо поздравляет его.
Через сутки к нему в Лондон является брат, прибывший две недели назад из Амстердама, чтобы вести переговоры с рядом фирм относительно продажи своего каучука, добытого из смоковницы.
Роберт, внешне мало изменившийся за последние годы, в бешенстве покусывает усы.
— Что, плохо идут дела? — интересуется Джордж.
Роберт начинает рассказывать. Ему и в самом деле стоит изрядных трудов сбыть свой каучук хотя бы с минимальной выгодой. Один из фабрикантов даже заявил, что через десять лет вообще будет мало шансов найти покупателя на этот «эрзац».
— Этот тип прочитал в газете о твоем каучуке из гевеи, — заканчивает Роберт. — Тебя он, пожалуй, встретил бы с распростертыми объятиями.
Через несколько недель фабрика Джорджа Даллье начинает выпускать изделия из вулканизированного плантационного каучука. Директоров осаждают репортеры. Пресса подробно освещает это событие.
Товары Джорджа продаются по высоким ценам. Оказывается, что его каучук ничуть не хуже качеством, чем бразильский, полученный из дикорастущих деревьев.
В приподнятом настроении он отправляется однажды вечером в западное предместье, где в новой вилле живет Роберт. Но слуга, появившийся на звонок, с сожалением разводит руками.
Роберт внезапно вернулся в Амстердам.
Джордж посылает ему письмо. Роберт не отвечает. Джордж пишет еще раз. Роберт снова молчит.
Наконец Джордж уезжает обратно в Сингапур, а оттуда — к себе на плантацию.
Тут он узнает, что Тао Чжай-юань уже успел закончить устройство своей новой огромной плантации.
24
Робертс и ван Ромелаар впадают в полное отчаяние при виде своих начисто опустошенных плантаций. Они вырывают из земли обглоданные деревья и кусты, складывают их в кучи и сжигают. А затем садятся и пишут письма в Сингапурский ботанический сад, в которых просят как можно скорее прислать им саженцы гевеи и специалистов. Между тем на плантацию Джорджа Даллье на Ист-Ривере нежданно-негаданно приезжает его брат Роберт. Он идет навстречу Джорджу — почти не постаревший, бодрый, полный энергии, но несколько смущенный. Брат с удивлением смотрит на него.
— Что-то ты не очень часто давал о себе знать, мой милый.
— Я ездил в Лондон, — извиняется Роберт.
— Чего ради? Ко мне?
Они садятся, курят, разглядывают друг друга.
— Разве ты не должен быть сейчас в Амстердаме? — спрашивает Джордж.
— Я продал свою долю одному голландцу.
— Ты?!
Роберт равнодушно кивает.
— Под конец дело шло отвратительно. Честное слово! Ты и представить себе не можешь. С меня довольно.
— Ну, а теперь?
В голосе Роберта звучит решимость.
— Хочу пойти к тебе в компаньоны.
Молчание.
Затем Джордж укоризненно произносит:
— Надо было сделать это гораздо раньше.
— Значит, надо понимать это так… — начинает Роберт.
