Лотэр разглядывает его.
Лейтенант молод, удивительно молод, отмечает про себя Тилькенс, ему вряд ли перевалило за девятнадцать; он тонок в кости, почти хрупок. Над верхней губой пробивается темный пушок. Глаза смотрят мягко, почти по-девичьи.
— То есть как? Вы что, меня ищете? — спрашивает Лотэр.
Лейтенант протягивает ему письмо. Лотэр медленно вскрывает конверт, разворачивает бумагу, на которой не без удивления замечает правительственную печать, и углубляется в чтение.
Тилькенс с любопытством наблюдает за ним.
— От генерал-губернатора, — произносит наконец Лотэр.
Глаза его беспокойно бегают.
— Что-нибудь неприятное? — спрашивает Тилькенс.
— Из-за Стокса…
— Та-а-ак.
Потом поворачивается к лейтенанту.
— Значит, вы прибыли из Бомы?
— Прямым ходом. Мне приказано сопровождать господина капитана до Бомы.
Тилькенс опять бросает взгляд на Лотэра и наконец спрашивает:
— Ну, как же быть?
— Я поеду. Тебе придется справляться здесь самому, — быстро овладев собой, отвечает Лотэр. — Я оставлю тебе моих негров… Гм… Хотелось бы только знать…
Комкая письмо своей огромной ручищей, он вскидывает голову.
— Лейтенант Лакруа! Что вам известно об этом письме?
Лейтенант озадаченно поворачивается к нему.
— Я хочу сказать — вы знаете, о чем там речь?
— Господин капитан! — оскорбленно вспыхивает Лакруа.
— Но ведь вам, наверно, дали какое-то приказание, поручение, что ли?
— Мне приказано сопровождать вас до Бомы. Больше ничего.
Вмешивается Тилькенс.
— Вы прибыли на паровом катере? На нем ведь может уместиться целая рота. Дело в том, что мы сейчас проводим карательную экспедицию, господин лейтенант. Как раз вниз по течению; все готовы к выступлению, Что вы на это скажете?
— Я с удовольствием помогу вам, — отвечает Лакруа.
Не проходит и часа, как паровой катер, палуба которого битком набита солдатами, уже спускается вниз по течению Руби, мимо мангровых зарослей и темных илистых берегов, из которых, словно огромные медузы, выпирают висячие корни дерева онду.
Над водой стелется сиреневый туман. Офицеры укрылись в каюте подле рубки рулевого.
— Что это генерал-губернатору понадобилось от тебя? — спрашивает Тилькенс у приятеля.
— Пустяки! А на Стокса я оформил протокол.
— Не боишься, что дело может принять плохой оборот?
Лотэр пожимает плечами. Немного спустя он говорит тихо, чтобы Лакруа не разобрал:
— Во всяком случае, у меня больше акций «Анверсуаз», чем у него…
У деревни Лунда катер сбавляет ход и подруливает к берегу. Плоское днище шуршит по песку и ракушкам. Боцман командует что-то двум матросам, появившимся на корме. Ловким броском они зачаливают канат за толстый скрюченный ствол карагача, повисший над водой.
Тут же они бросают с носа второй канат, затягивающийся петлей на корневище мангрового дерева. Карагач и корень гнутся и трещат под тяжестью причаливающего катера. На берег сбрасывают дощатые сходни. С шумом и грохотом спускаются по ним солдаты; офицеры наблюдают за ними, стоя у поручней.
— Смотри, не поддавайся, — говорит Тилькенс, пожимая руку друга.
— Надеюсь, скоро увидимся.
— А ты пока образумь своих черномазых.
— Уж будь спокоен.
Козырнув лейтенанту, Тилькенс спускается на берег к своим солдатам.
Матросы втаскивают на палубу сходни и отдают чалки. Течение медленно сносит катер, заработал мотор, винт поднимает за кормой желтые бурунчики пены.
Лотэр видит, как солдаты один за другим ныряют в чащу леса. Наконец и белый пробковый шлем Тилькенса исчезает между огромными листьями папоротников и яркими головками цветов.
Катер медленно пробирается сквозь туман по занесенным илом извилинам реки, неуклонно приближаясь к далекой Боме, Стоя на палубе, Лотэр слышит доносящийся со стороны деревни Лунда треск отдельных выстрелов, потом протяжные вопли и глухой грохот винтовочных залпов.
7
Двенадцать томительно однообразных дней на палубе катера остались наконец позади. Лотэр прибывает в Бому.
Во время сухого сезона с бедных растительностью латеритовых степей, лежащих к северу от города, поднимаются тучи красной пыли, они несутся над грядой холмов и покрывают толстым слоем и берег и бухту; но сейчас земля размыта дождями и превратилась в сплошное болото, из которого то тут, то там выглядывают конусообразные строения термитов.
Миновав плантации сахарного тростника, Лотэр приближается к верхней части города, поблескивающей на солнце белыми зданиями консульств.
Лакруа молча идет рядом, погрузившись в свои мысли. Время от времени он поглядывает на Лотэра своими серыми девичьими глазами.
Дом генерал-губернатора стоит в конце широкой, похожей на аллею улицы. Часовые у входа отдают честь. Лотэр и Лакруа поднимаются на второй этаж и входят в комнату, битком набитую офицерами, потягивающими сигареты в ожидании приема. Лотэр здесь не в первый раз.
Чиновник немедленно докладывает о них. При их появлении генерал-губернатор поднимается из-за стола. Он явно взволнован. Пальцы нервно бегают по блестящим пуговицам мундира, а глаза словно буравят вошедших из-за поблескивающих стекол пенсне. Жестом пригласив их сесть, он стоя начинает разговор.
— Ну-с, лейтенант, удачно съездили? Выполнили поручение?
А затем, обращаясь к Лотэру:
