нибудь дури не выкинули.

—  Но вы же тоже вышли на самую мирную де­монстрацию, так?

—    Та-ак, — протянул, как бы что-то начиная по­нимать и о чем-то догадываться, раненый сту­дент. — А вы думаете, все-таки его искали?

—   Я пока ни о чем не думаю.

Я
пока только факты и фактики собираю.

—   Да я же говорю вам, самого Русакова спроси­те, встретьтесь с ним. Он расскажет и подтвердит.

—   Так вы что, Иванцов, еще не знаете ничего?

—  Чего?

—    Что Русаков, о котором вы говорите, на сле­дующее утро там, на площади, где и вас эти гаврики разукрасили...

И словно что-то почувствовав особенное в его голосе, Сергей Иванцов чуть привстал и подался навстречу Данилову.

—   Подождите... А... что? Что с ним?!.

—  Русаков погиб.

—   То есть как погиб?

—  Кто-то воспользовался всей этой заварухой и в давке, в толпе, пырнул прямо в сердце. Да еще в придачу для верности голову проломили.

—  Это что, точно?

—   Абсолютно точно.

—  Понимаете, — Иванцов беспокойно задвигал­ся, схватился за голову и тотчас отдернул руку от повязки, — там, конечно, все могло быть. И само место подходящее, ну и... сама обстановка.

—  Знаете что, Сережа, — сказал Данилов, — я, кажется, малость переусердствовал, утомил вас. Да­ вайте так: я внесу в протокол ваши показания, вы ознакомитесь и подпишете, так?

Оформление протокола допроса свидетеля заня­ло около получаса. Иванцов расписался в нужных местах, и лицо его передернулось от боли.

—   Давайте лапу! — Следователь крепко сжал слабую влажную руку молодого человека. — Пойду к другим. Но вы оказали мне неоценимую помощь, знайте.

И они улыбнулись друг другу.

До конца дня с перерывом на обед и «мертвый час» Миша Данилов успел побеседовать еще с шес­ тью потерпевшими. Их рассказы, расходясь в дета­лях, в основном повторяли и дублировали друг друга. И к концу этих допросов, когда у него у самого уже голова шла кругом, в портфеле находи­лось шесть протоколов и две целиком записанные полуторачасовые кассеты, он смог перевести дух и сделать кое-какие выводы.

В число демонстрантов-студентов, явно наме­ренно распаленных ночными облавами и диким разгулом, неведомо откуда влилось множество со­всем другого народа. Именно от них по рядам ми­ тингующих пошли бутылки с водкой, именно у них оказались припасенные заточки, трубы, разводные ключи и монтировки, именно они, причем с явно провокационным умыслом, полезли на рожон и принялись теснить и задирать омоновцев.

Но главное — это у них, а вовсе не у студентов оказались с собой и вдруг, как по команде, были подняты вверх плакаты с требованием отставки гу­бернатора Платова и суда над ним.

Ну а дальше, как говорится, все смешалось в доме Облонских. Откуда-то вылезли со своими хоругвями монархисты, как всегда, не остались в стороне мест­ные «младокомсомольцы», активно пытались исполь­ зовать происходящее в своих расчетливо-корыстных партийно-политических целях большевики новейше­го разлива. Не упустили своего часа и Жириновские соколята, и чернорубашечники с пресловутыми «ко­ ловоротами» на красных нашивках.

До этого момента цепи ОМОНа сдерживали толпу угрюмо, но спокойно. Когда же на них налетела озве­ревшая пьяная орава, им пришлось занять жесткую оборону и контратаковать, по сути, чтобы удержать натиск и самим не остаться с проломленными голо­вами. Все утверждали, что именно среди омоновцев оказались первые раненые, причем некоторые со­трудники, несмотря на спецэкипировку, довольно тя­жело. Ну а после произошло то, что и должно было, а по сути, уже и не могло не произойти.

Это был материал, настоящий следственный ма­териал, с которым не стыдно было вернуться из этой «этнографической» экспедиции и предстать пред строгие очи глубокопочитаемого начальника.

С этими мыслями Данилов и покинул больницу и поспешил обратно в их «пятизвездочный отель», как окрестил их временное обиталище Турецкий, вырази­тельно постучав ногтем по этикетке опустевшей конь­ячной фляжечки, «раздавленной» ими накануне вече­ром на троих за успех безнадежного дела.

37

В связи с подъемом очередной волны напряжен­ности на фондовом финансовом рынке в тот вос­ кресный день верхняя палата Российского парла­мента — Совет Федерации — решила отменить себе

выходной день, и российские сенаторы почти в пол­ном составе заседали у себя на Большой Дмитровке. Решались серьезнейшие вопросы, связанные с бан­ковским кризисом и пересмотром ряда заложенных позиций в госбюджете. Ждали приезда и выступле­ний министра финансов и председателя Центро­банка...

В начале одиннадцатого утра член Совета Феде­рации губернатор Степногорской области Николай Иванович Платов, срочно вызванный помощника­ми, торопливо вошел в свой рабочий кабинет и, плотно прикрыв дверь, снял телефонную трубку спецсвязи. Он уже знал, чем обернулось это вос­кресное утро, — ему передали, что наперебой зво­нили и тот же Мащенко, и начальник областного управления ФСБ Чекин, прокурор области, пред­ставитель Президента и мэр города Клемешев...

Да, еще утром, на заседании, поступили сообще­ния о том, что в городе неспокойно, что поздним вечером и ночью, очевидно, произошли какие-то непонятные события, вновь взвинтившие страсти еле-еле утихомиренных студентов, которые опять собираются у общежитий и сбиваются в колонны, явно готовясь повторить субботнее шествие, однако ситуация в городе теперь, видимо, резко усложни­лась и грозит выйти из-под контроля.

Тогда он снова связался с первыми «силовика­ми» города и региона и вновь, как накануне, потре­ бовал, чтобы те костьми легли, но не допустили самого худшего. А самым худшим теперь могла быть кровь, которой он, надо сказать, не боялся с детст­ва, а вот сейчас бояться был обязан, если хотел чего-то добиться на заданном направлении.

—  Я слушаю, — сказал Платов в белую телефон­ную трубку.

Звонили из Администрации Президента, один из ближайших его помощников, то есть звонок, по всей видимости, был продиктован указанием «самого».

—   Что же это происходит у вас, Николай Ивано­вич? — заведенным голосом заверещал в трубке этот мальчишка, которому он, Платов, по совести говоря, не доверил бы даже чистить ботинки. — Вы понимаете, что все это означает в такой момент для престижа страны? Ведь если такое у нас происходит, у нас, у члена Совета Европы... Вы хотя бы отдаете себе отчет, какие это теперь будет иметь последст­вия и внутри России, и на международной арене?..

Хотелось без антимоний обложить этого хлыща так, чтобы до конца дней не отмылся. Но он, Пла­тов, был человек закаленный, бывалый боец, стре­ляный воробей.

—  Можете передать, — отрывисто бросил Пла­тов, — ситуация будет нормализована не позднее чем через два-три часа. Я немедленно вылетаю в Степногорск, тщательно разберусь и приму все не­обходимые меры.

—  Какие два-три часа? — закричал тот. — Вы что, не знаете, что у вас там есть и убитые? Во всяком случае, у нас такая информация.

И хотя на самом деле Платов этого еще не знал и слова эти словно залили его изнутри тяжелым

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату