Дневники 1930-1931

Гнилая мысль.

На одном острове, не стану его называть — не та цель — на этом острове разводят дорогих серебристых черных канадских лисиц. Был перед этим на острове этом фруктовый сад, большая редкость. Организаторы лисьего питомника, занятые лисами, а не садом, необдуманно уничтожили сад…

История эта длинная: сад уничтожили по примеру Германии, а тут под 42 параллелью <1 нрзб.> на голом месте стали самцы <2 нрзб.>, и явилась нужда в деревьях для защиты.

Впрочем, как все сообразить, лисица канадская, устав германский, а жизнь под 42 параллелью и Тихий океан. И не в том дело, не та цель у нас.

Вот когда сад уничтожали, Вас. Иванович взял несколько деревьев под свою защиту, пересадил к себе возле своей квартиры фруктовые деревья. Василий Иванович — один из тех партийцев, которых гоняют с запада на восток и с севера на юг и обратно без перерыва. И когда он деревья сажал, то уже бумага пришла о назначении куда-то далеко, а потом передумали. Вас. Ив. на короткое время остался, и деревья определились за это время, прижились. Кроме этих деревьев в садике было еще много всего рассажено, и цветы.

— Как это вы можете, — сказал я, — сажать деревья, устраивать сад, когда наверно знаете, что вам ни от плодов и, возможно, даже цветов ничего не достанется?

— Что мне вам ответить, — сказал Вас. Ив., — я удивляюсь, откуда вам в голову могла прийти такая гнилая мысль, что человек на земле сажает деревья только в расчете для себя воспользоваться его плодами. Совершенно гнилая мысль!

Голова болит, делать ничего нельзя по плану. Выхожу на улицу искать случая забыться. У моря погано, старые суда, которые починить невозможно, бревна какие-то, хоть иди по ним, и женщины с привязанными назади детьми, наклонившись <2 нрзб.>: те же самые женщины у ручья или у моря.

— Вы геолог? — спросил меня лодочник.

— Нет, а что?

— Тут геолог, говорит, ехать… на Русск. остров — <1 нрзб.> и мы поехали через Золотой рог.

Экзотика.

Кащей все знает, да забыл по злости, когда сидел на цепи.

Реликт:

Марконетт — умру с буквой ять.

Пантовка: в тумане олень вниз пантами.

Охота с камерой.

Роковой предел (фазаны).

Ходя — шовинист.

Чисыза — Лувен.

Масло св. Митрофания.

Олень — цветок.

Виноград — оленуха.

Женщина — Зеленая грудь.

Фуругельм.

Гамов.

Желябов.

(морская жизнь и островная).

Охота с камерой.

Кочерыгин.

Матвеев и корова.

Фото — 100 раз солнце село:

как «ничего не поймешь» — и среди

всего этого бухта и материк.

Корреспондент (Лидия).

Задание редакции:

экзотика + хозяйство,

например: краб — это экзотика, когда

узнаешь крабовое судно — позвольте!

Что же экзотика? 

— Не будь расстояния — не было

бы экзотики: это поверхностность.

Экзотика, значит поверхностность

поскольку <2 нрзб.> непривычный

глаз, как только приглядишься,

начинаешь смотреть вглубь, и тут

конец экзотике.

О <1 нрзб.> я расспрашивал и,

наконец, оставалось последнее:

помзавморбазы. — Это то

же и актинидии? — спросил

я. — Все смеялись. Оказалось

помзавморбаза — это помещения зав.

базой морского <1 нрзб.>

В старом русском хозяйстве так постоянно было, и с человеком отчасти перешло и в новое хозяйство: что вот хозяин тратит средства, например, куда зря в какой-нибудь месяц прожил девяносто девять частей, а когда увидел, что осталась одна только часть, то живет на нее несколько лет. Эта способность размахнуться, расшириться до бесконечности, а потом долго вести жизнь на последнем кусочке и составляла особенность русского характера. Вот и «Желябов», судно битое, разбитое, и давно бы его бросить надо, но нет ничего другого, и вот находится капитан, до того преданный хозяйству на последнем кусочке, что потерял имя свое и всюду стал известен как «товарищ Желябов».

2 Сентября. Пасмурно, ветрено и слышно, как шумит Табунная падь. Мне сказали, если так шумит Табунная падь, возможно, будет тайфун. Ходил туда, снимал прибой. Мой адрес был: Табунная падь, Партизанский распадок. Лучшее в моем путешествии было эти встречи с морем в одиночестве среди пустынных гор и дико распавшихся скал. И тут у края земли возле белого кружева соленой воды среди ракушек морских звезд и ежей и сюрпризов моря человеческого (сколько бочонков!) на твердой земле тут лучше всего: тут вся трагедия мира, тут все, и в этом огромном я тоже живу. Корень огромного, засыпанного морским песком дерева… какой-то след в высокой траве привел к зарубленному бревну с веревкой, дальше следа не было видно. Вероятно, старая брошенная ловушка, потому что ловушку на зверя в оленьем парке нельзя же поставить: на береговом песке было много следов оленей, и были енотовые лапки.

К вечеру ветер разыгрался, и Миролюбов предсказал, что к завтраму может и дождик надует. Знаем мы этот дождик ихний…

Так и случилось, ночью пошел дождь, разыгрался тайфун, и пошло, и пошло… Скверно жилось, без чая, за голодным обедом в туфлях две версты к рыбакам. А мужики хвалят обед, потому что хлеба вволю. В