Глава VIII
О НЕСПОСОБНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА ПРИВЕСТИ ДОСТАТОЧНО УБЕДИТЕЛЬНЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА НЕСОМНЕННОЙ ИСТИННОСТИ СВЯТОГО ПИСАНИЯ
i. Если бы у нас не было уверенности, что Св. Писание истинно,— уверенности более возвышенной и твёрдой, чем всякое человеческое суждение,— то напрасны были бы все попытки утвердить его авторитет доводами разума, общим согласием Церкви или какими-либо иными средствами. Если такая уверенность отсутствует, то авторитет Писания всегда остаётся под вопросом. И наоборот: если Писание, как и подобает, принято в смиренной покорности и без всяких сомнений, то доводы разума, ранее бессильные утвердить в наших сердцах веру в его истинность, отныне могут служить ей хорошим подспорьем. Наша вера укрепляется внимательным рассмотрением того, как проявляется рассеянная по всему Писанию премудрость Божья, как содержащееся в нём учение обнаруживает свой совершенно небесный характер, лишённый всего земного, как великолепно согласуются между собой все его части, а также изучением всех прочих сторон, присущих всякому авторитетному тексту.
Но ещё более вера укрепляется благодаря пониманию того факта, что источником нашего восхищения является величие самого предмета,
а не изящество слога. В самом деле, божественное провидение устроило так, что высочайшие тайны Царства Небесного переданы нам большей частью в простых и немудрёных словах — из опасения, что чрезмерное красноречие побудило бы нечестивцев ложно утверждать, будто бы в этом и заключается единственная ценность Св. Писания. В действительности же почти грубая простота слов волнует и вызывает благоговение гораздо сильнее всяких риторических красот. Поэтому мы убеждены, что Писание обладает такой силой истинности, при которой нет нужды в словесных ухищрениях.
Не без основания апостол считал веру коринфян утверждённой не на человеческой мудрости, а на силе Божьей, ибо проповедь его осуществлялась «не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы» (1 Кор 2:4). Истина несомненна и утверждает себя сама, не нуждаясь в иных средствах. Поскольку же Писание истинно, постольку среди всех человеческих книг нет ни одной, пусть даже исполненной изысканнейшего красноречия, которая могла бы сравниться с ним по силе воздействия на людей. Возьмём Демосфена, Цицерона, Платона или Аристотеля, или любого подобного им автора: я признаю, что они увлекательны и чтение их услаждает и восхищает ум, но если после них мы обратимся к чтению Святого Писания, то независимо от нашей воли оно так тронет нас за живое, так остро пронзит наше сердце, так глубоко проникнет в самую сердцевину нашего существа, что в сравнении с этим рассеется всё очарование ораторов и философов. Отсюда легко понять, что Святое Писание обладает божественным свойством вдохновлять людей, ибо по силе воздействия намного превосходит всё написанное человеком64.
2. Я не отрицаю, что некоторые пророки изъясняются искусно и изящно и даже обладают высоким и изысканным стилем. На этом примере Св. Дух хотел показать, что Ему вовсе не чуждо красноречие,— просто в других случаях Он предпочитает простой и грубый слог. Но в конечном счёте, читаем ли мы сладкоречивых Давида, Исайю и им подобных или Амоса-пастуха, или Иеремию и Захарию с их сочным и грубым языком — повсюду явно выступает величие Духа. Небезызвестно, что Сатана по своей привычке подражать Богу и вводить в заблуждение сердца простецов внешним подражанием Писанию использовал тот же способ. Он писал лживые, но ослеплявшие невежд книги грубым и почти варварским языком, прибегая ради лучшей маскировки своих измышлений к архаичным формам выражения65. Но здравомыслящие люди видят всю тщету и бесплодность подобных ухищрений. Что же касается Св. Писания, то как бы невежды и наглецы ни пытались уничтожить его влияние, оно всё равно полно изречений, которые заведомо навсегда останутся в памяти и душах людей. Перечитайте любого пророка: любой из них намного превосходит человеческие мерки. Поэтому приходится признать, что люди, не чувствующие властной силы учения пророков, вовсе лишены способности восприятия и попросту тупы.
3. Были и другие люди, которые много рассуждали об этих вещах. Сказанного нами до сих пор недостаточно, чтобы узнать об этом предмете столько, сколько он заслуживает. Так, помимо уже затронутых вопросов, большое значение имеет древность Писания, увеличивающая степень его достоверности. Ведь даже басни греческих писателей о бо- гословии египтян не находят подтверждения ни в одной религии, ко- торая не была бы много моложе Моисеевой66. Кроме того, Моисей не выдумывает нового бога, но лишь предлагает израильскому на- роду то, о чём тот уже слышал на протяжении веков от патриархов. Ибо в чём состояла цель Моисея, как не в возобновлении заключён- ного между Богом и Авраамом союза? В самом деле, если бы Моисей предлагал что-то абсолютно неведомое и неслыханное, он не имел бы никакого успеха. Чтобы его проповедь взволновала израильтян и вдох- нула в них мужество, обетование освобождения должно было быть широко известно. Более того, можно предположить, что они услы- шали его ещё за четыре столетия до Моисея. Таким образом, учение Моисея, намного опередившего по времени авторов других религиоз- ных книг, восходит к ещё более древним истокам. Насколько же тогда Святое Писание древнее и авторитетнее по сравнению со всеми прочими книгами!
4. Нужно быть очень глупым, чтобы относиться с доверием к россказням египтян, возводящих начало своей истории ко времени на шесть тысячелетий более раннему, чем сотворение мира. Но по- скольку их болтовню обычно высмеивали и отказывались принимать на веру даже язычники, нам нет смысла заниматься её опровержением. Иосиф Флавий в сочинении «Против Апиона» приводит многочис- ленные свидетельства древнейших авторов о том, что все народы мира во все века с величайшим почтением относились к учению Закона, пусть даже они не читали и не знали его должным образом67. Наконец, чтобы мнительные и легко впадающие в уныние люди не имели повода для сомнений, а дерзкие нечестивцы—для клеветы, Бог сам прибегнул к надёжным средствам устранения этих опасностей.
Так, Моисей сообщает, что за три столетия до него Иаков по вдохновению Божьему благословил своих потомков. Для чего он вспоминает об этом? Для прославления и возвеличивания своей родни? Скорее наоборот: ведь в лице Левия Иаков заклеймил её печатью вечного бесчестия: «Симеон и Левий братья, орудия жестокости мечи их. В совет их да не внидет душа моя, и к собранию их да не приобщится слава моя» (Быт 49:5-6). Моисей мог бы умолчать об этом позоре — не только для того, чтобы пощадить чувства своего отца, но и чтобы не запятнать, не покрыть дурной славой весь свой род. Так как же можем мы, спрашиваю я вас, сомневаться в Моисее, если он публично признал, что его прародитель был отвержен Святым Духом? Моисей не стал искать личной выгоды и не побоялся навлечь на себя ненависть всей родни, которой, конечно, вряд ли пришлась по вкусу его откровенность.
Вспомним также повествование о том, как Аарон, брат Моисея, и сестра его Мариам возмутились против Бога (Числ 12:1). Разве и здесь Моисеем двигало чувство кровной привязанности, а не послушание заповеди Св. Духа? Кроме того, поскольку Моисей пользовался полной властью и доверием народа, он мог бы оставить священническое достоинство своим детям. Почему же он не сделал этого, а отослал их прочь, никак не возвеличив? Я привожу лишь отдельные примеры, хотя им несть числа. Таким образом, в Законе мы находим множество доводов в пользу достоверности Писания и того факта, что Моисей — как бы Ангел Божий, посланный с небес.
5. Кроме множества чудес, есть и другие доказательства божественного происхождения Моисеева Закона. Разве не подтверждается оно тем, что Моисей вступил в средину облака, взошёл на гору и провёл там сорок дней, не общаясь с людьми (Исх 24:18)? Тем, что, когда он держал в руках скрижали, лицо его сияло лучами, словно солнце; что были громы и молнии, и сама собой пела труба, и вход в скинию собрания облако скрыло от глаз людских (Исх 34:29; 19:16; 40:34)? Разве Бог не удостоверил пророческое достоинство Моисея тем, что поддержал его власть, обрушив страшную кару на Корея, Дафана и Авирона со всеми их семействами? Или тем, что извёл воду из скалы при ударе Моисеева жезла? Или же тем, что по просьбе Моисея посылал сынам Израилевым манну небесную (Числ 16:24; 20:10; 40:34)68? Если возразят, что я принимаю за несомненную истину спорные факты, то подобное обвинение легко отвести, поскольку Моисей рассказал обо всём этом в собрании израильтян. Каким образом, спрашиваю я,
