Пока я исследовала эти две постоянно изменяющиеся страницы, меня достало какое-то насекомое, жужжавшее у меня над ухом. Я постоянно от него отмахивалась, но оно не улетало. Я была занята. Здесь было то, что мне было необходимо узнать, просто я не могла пока это осознать. Все что мне было нужно – просто перестать сопротивляться, перестать беспокоиться. А узнавать, впитывать, быть. И все будет хорошо.

Через какое-то время жужжание превратилось в вой. Вой стал воплем. Вопль перешел в рев, пока я не поняла, что это вовсе никакое не насекомое, а кто-то на меня рычит. Говорит обо мне. Говорит, кто я и кем я не была. Чего я хотела.

И чего я не хотела.

– Отойди! – прогремел голос, – встань, Мак. Сейчас же уноси оттуда свою задницу! Или я приду и убью тебя собственными руками!

Я подняла голову и всмотрелась в улицу. Я прищурилась. Бэрронс появился в поле зрения. На его лице было выражение ужаса. Но его взгляд был направлен не на Книгу, лежащую у моих ног, и не на меня. Он смотрел на что-то позади меня.

Я почувствовала озноб. Что же заставило ужаснуться Иерихона Бэрронса?

Что бы это ни было, оно дышало мне в шею. Теперь, когда я вышла из транса, я чувствовала это, нечто злобное, оно насмехалось, забавлялось и смеялось у меня над ухом.

– Что ты такое? – прошептала я, не оборачиваясь.

– Бесконечность. Вечность, – услышала я звук лезвий пилы, на своей щеке почувствовала дыхание, пахнувшее машинным маслом, металлом и гнилью. – Никаких ограничений. Свобода.

– Испорченность. Мерзость, которая не должна существовать. Зло.

– Две стороны одной монеты, Мак, – сказал голос Риодана.

– Я никогда не переметнусь на другую сторону.

– Может, с тобой что-то не так, младшая, – сказало нечто, голос был мягкий и нежный – голос Алины.

Бэрронс пытался добраться до меня, молотя кулаками по невидимой стене.

Я повернула голову.

Позади меня склонился О’Баннион, его истощенное тело прижалось к моему, нас окружил запах смерти, и эти отвратительные лезвия пилы находились в дюйме от моего лица.

Он проскрежетал зубами и рассмеялся.

– Сюрприз! Попалась, да?

Мне не надо было оглядываться, чтобы узнать, что на тротуаре нет Книги. И никогда не было.

На самом деле я ее не видела. Это была иллюзия, чары. А это означало, что СинсарДабх каким-то образом просканировала мою голову и извлекла оттуда образы, чтобы привлечь меня, удержать мое внимание. Наверняка, часть меня продолжала думать о той женщине, гадая, как пройти мимо нее завтра.

Она показала мне отрывки того, что я хотела увидеть, чтобы я продолжала искать нечто неуловимое – призрачные образы, только обещания и ничего существенного.

В то время как на самом деле она склонилась надо мной, занимаясь… чем? Что она делала, пока я глазела на страницы, которых там и не было?

– Знакомилась с тобой. Пробовала тебя. Узнавала тебя, – рука О’Банниона, с лезвиями, погладила меня по плечу.

Я стряхнула ее.

– Сладкая. Такая сладкая, – О’Баннион дышал мне в ухо.

Я собрала всю волю в кулак, рванулась вперед и попыталась отползти от него подальше.

– Я СКАЖУ, КОГДЫ МЫ ЗАКОНЧИМ!

Я рухнула на асфальт, скорчившись от боли. И тогда я поняла, что это не камни защищали меня и не мои усилившиеся способности. Это Синсар Дабх избавила меня от боли и могла вернуть ее в любой момент, когда захочет.

Она захотела сейчас.

Она возвышалась надо мной, растягивалась, превращаясь в Зверя, расписывала мне в деталях, что именно я могу сделать с этими ничтожными маленькими камешками. И что только глупец мог верить в то, что они смогут окружить, ослабить, или даже просто надеяться на то, что они смогут хотя бы прикоснуться к бесконечному величию и такому безграничному совершенству, как она. Она раздирала меня докрасна раскаленными клинками ненависти и ледяными черными ножами отчаянья.

Я горела в агонии. Я не могла бороться, не могла спастись. Я могла только лежать там, скованная болью, и хныкать.

Когда я пришла в себя, мне потребовалась несколько секунд, чтобы понять, где я нахожусь. Я моргнула от неяркого света и, сохраняя неподвижность, быстро оценила свое состояние. Я испытала облегчение от того, что боль постепенно проходит. Моя голова была одним сплошным ушибом. Я чувствовала себя так, будто мне сломали все кости, затем наложили шину, и они только начали срастаться.

Завершив внутреннюю проверку, я решила осмотреться снаружи.

Я была в книжном магазине, лежала на своем любимом диване перед камином в задней части магазина. Я промерзла до костей и была укутана в одеяла.

Бэрронс стоял напротив камина, спиной ко мне, его высокая, сильная фигура была окружена пламенем.

Я с облегчением выдохнула, издав едва различимый звук в огромной комнате, но Бэрронс тут же повернулся, в его груди возник рокочущий звук, гортанный, звериный. От него моя кровь застыла в жилах.

Это был один из самых нечеловеческих звуков, что я когда-либо слышала. У меня в крови подскочил уровень адреналина. Я поднялась на четвереньки, не слезая с дивана, как будто сама была диким существом, и уставилась на него.

– Что, черт побери, вы такое? – прорычал он. Его глаза горели древним огнем, а лицо светилось холодом. На его щеках была кровь. Кровь была и на его руках. Мне стало интересно, не была ли эта кровь моей. И почему он не потрудился ее смыть? И как долго я была без сознания? Как я вернулась обратно? И вообще, который час? И что книга со мной сделала?

А затем я вникла в суть его вопроса. Я отбросила волосы с лица и рассмеялась.

– Что я такое? Что я такое?

Я все смеялась и смеялась и не могла остановиться. Я обхватила себя руками. Может, это звучало немного истерично, но после всего, через что я прошла, мне кажется, у меня было право на легкое помешательство. Я смеялась так, что стало трудно дышать.

Иерихон Бэрронс спрашивал меня, что я такое!

Он снова издал этот звук – словно гигантская гремучая змея предупреждающе хлестнула в его груди хвостом. Я прекратила смеяться и взглянула на него. От этого звука меня бросало в озноб так же, как и от Синсар Дабх. Это навело меня на мысль, что кожа Иерихона Бэрронса могла служить обивкой для кресла, причем такого, которое мне никогда не захочется увидеть.

– На колени, мисс Лейн!

Вот дерьмо! Он применил Глас!

И он сработал!

Я свалилась с дивана на ворох одеял и встала на колени, сжимая зубы. Я думала, что теперь невосприимчива к Гласу! Глас Гроссмейстера ведь не сработал! Но, видимо, Бэрронс лучший во всем.

– Что вы такое? – прорычал он.

– Я не знаю! – выкрикнула я. Я и не знала, но уже начала строить предположения. Я стала все чаще вспоминать замечание В’лейна в ту ночь в аббатстве: «Они должны бояться тебя, – сказал он, – ты только начала понимать, что ты такое».

– Чего от вас хочет Книга?

– Я не знаю!

– Что она с вами делала, пока держала там на улице?

Вы читаете Лихорадка грез
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату