ожидания. Я уже не буду знаться с типографиями! Не буду думать о формате, о цене, о названии книжек!
Москва не отвечает на письма, пиши хоть сто раз. Не знаю, что делать! Даже московские банки не отвечают, не говоря уже о Николае Эфросе, который обращается со мной просто по-свински.
Если бы все участвующие в 'Чайке' снялись в костюмах и гриме и прислали бы мне фотографию, то как бы это было мило с их стороны! Мне скучно здесь.
Ну, будь здоров, счастлив. Поклонись Екатерине Николаевне.
Твой А. Чехов. * я с этим согласен (франц.).
2614. А. Б. ТАРАХОВСКОМУ
29 января 1899 г. Ялта.
29 янв.
Многоуважаемый Абрам Борисович, спасибо за приглашение в 'Приазовский край'; пообещать ничего не могу, так как, с одной стороны, завален всякими заказами, а с другой - пишу в последнее время немного, не держу даже обещания, которое я дал 'Русским ведомостям'.
Адрес-календарь, конечно, пришлите. Все, что мне присылают и пишут из Таганрога, я получаю с большим удовольствием. Получил и фотографии и визитные карточки, и мне даже немножко совестно, что меня так балуют.
В Ялте я пробуду, вероятно, до Пасхи. В Таганроге непременно побываю весной или летом; и я охотно бы поселился в Таганроге, если бы там была зима помягче. Вы пишете, что у вас теперь плохая труппа; а в Ялте никакой нет труппы.
Желаю Вам всего хорошего и еще раз благодарю сердечно.
Ваш А. Чехов. На конверте:
Таганрог.
Его высокоблагородию
Абраму Борисовичу Тараховскому.
31 января 1899 г. Ялта.
31 янв.
Дорогой Иван Иванович, договор с Марксом подписывался в мое отсутствие, я не мог точно написать Вам, в чем, в своих частностях, будут заключаться пункты этого договора. Теперь копия мне прислана. Вот пункты, касающиеся наших будущих отношений:…относительно своих будущих произведений я сохраняю 'только право обнародования их однократным напечатанием в повременных изданиях или в литературных сборниках с благотворительн целью, после чего они должны быть передаваемы в полную литерат собственность А. Ф. Маркса'.
Я удостоверяю в договоре, что никому, и в том числе прежним издателям своих сочинений, права на дальнейшее издание этих сочинений никогда не предоставлял.
5000 рублей неустойки за всякий печатный лист 'дальнейшего' издания.
Как видите, в договоре оговорены только дальнейшие проступки против собственности, но ни слова не говорится о том, что уже вышло в свет до подписания договора, т. е. до 26 янв. Вышеписанные пункты касаются наших дальнейших отношений, но поскольку они определяют их, теперь сказать точно не могу. Будьте добры, повидайтесь с Сергеенко. В Москве он останавливается в 'Бельвю' на Лубянке. Я напишу ему, чтобы он сообщил Вам, где и когда он может повидаться с Вами. Он знает больше меня и расскажет Вам все и вся.
Писать Марксу я не стану, потому что я не знаком с ним, но непременно поговорю с ним летом, когда поеду в Петербург. Обещаю Вам это. Употреблю все свое красноречие.
Будьте здоровы, крепко жму руку и прошу от души - вопию, так сказать, - простите, что я, переворачивая свою жизнь столь грубо, невольно грубо зацепил и 'Посредник' и что причинил Вам столько огорчений и хлопот. Авось все это обойдется как-нибудь в будущем.
Ваш А. Чехов.
2616. П. А. СЕРГЕЕНКО
31 января 1899 г. Ялта.
31 янв.
Милый Петр Алексеевич, договор пришел сегодня, в воскресенье 31-го, перед вечером. Написать обязательство и послать его заказным я успею лишь завтра; почта пойдет в ночь под 2-е февраля. Стало быть, пакет придет в Москву в пятницу, получишь его к вечеру в тот же день или, самое позднее, в субботу утром.
В договоре есть один странный пункт: 4) Чехов предоставляет однако Марксу право отказаться от приобретения в собственность какого-нибудь из новых его, Чехова, произведений, если оно по своим литературным качествам будет найдено неудобным для включения в полное собрание его сочинений… Кем найдено? Ведь это такая ширь для произвола! Есть и еще один странный пункт: 7) Чехов обязуется не далее как шести месяцев собрать все без исключения произведения свои и доставить полный их текст с обозначением, по возможности, где, когда и с какой подписью каждое из произведений было напечатано. Это все равно, если б Маркс захотел, чтобы я точно сказал, где, и в какой день, и в котором часу я поймал каждую из всех рыб, какие только я поймал в течение всей своей жизни, я, удивший в своей жизни более 1000 раз. И договор также требует, чтобы я приготовил все к июлю! Да ведь это каторга! Каторга не в смысле тяжести труда, а в смысле его невозможности, ибо редактировать можно только исподоволь, по мере добывания из пучин прошлого своих, по всему свету разбросанных, детищ. Ведь я печатался целых 20 лет! Поди-ка сыщи!
Но все это не беда, можно столковаться в конце концов, но вот где беда: ты забыл упомянуть в договоре про доход с пьес! Ведь если не Маркс, то его наследники сцапают мои пьесы - и вдова моя пойдет по миру. Меня сей пункт весьма и весьма беспокоит.
А в остальном все благополучно. Спасибо тебе громадное, безграничное.
Это письмо опускаю в ящик в ночь под 1-е февраля. Утром оно будет в Симферополе.
Завтра еще буду писать. А пока крепко жму тебе руку и желаю всего хорошего.
И. И. Горбунов из 'Посредника' желает повидаться с тобой, чтобы поговорить. Напиши ему (Зубово, Долгий пер., д. Нюниной), где и когда он может тебя видеть.
Тв А. Чехов.
2617. Е. Я. ЧЕХОВОЙ
31 января 1899 г. Ялта.
Милая мама, рубаху я получил, большое Вам спасибо. Я примеривал, размеры вышли как раз, и длина именно такая, как нужно.
Я жив и здоров; с нетерпением жду весны, когда можно будет уехать. Нового ничего нет, все благополучно. Георгий пишет из Таганрога, что в феврале он приедет в Ялту и отсюда - в Москву. Поклон