отсчета. Каждый раз, когда он выспрашивал, что она делала прежде, ответом были лишь общие фразы. Казалось, у нее нет воспоминаний, о которых стоит говорить. Корсону было интересно, почему в будущем, встретив его второй раз, она ничего ему не скажет о Сиде, Сельме и Ане, об этом спокойном отпуске на пляже. Ответить было трудно. Может, она боялась темпорального столкновения или просто не имела причин говорить об этом. В то время Сид, Сельма и Ана были для нее только именами.
Но сейчас это были настоящие друзья. Корсон не помнил, чтобы в прошлом испытывал к людям такую симпатию. Особенно он любил вечера, когда все собирались и обменивались мнениями. Тогда ему казалось, что все трудности позади, и они обсуждают давно минувшие дела.
— Не забудь отправить то сообщение, Сельма.
— Можешь считать, что уже отправила, — говорила Сельма.
— И подпиши его моим именем: Жорж Корсон. Этот старый лис Веран знал его, прежде чем меня ему представили. И скажи ему, что на Урии он найдет оружие, рекрутов и гипронов.
— Судя по твоему беспокойству, Корсон, можно подумать, что речь идет о любовном послании.
— Последний раз я видел его на краю большого океана Эргистала, там, где море уступает место пространству. Надеюсь, этого адреса хватит. Сейчас, когда я об этом думаю, мне кажется, что Веран был в опале. Полагаю, он просто бежал.
— Мы отправим ему на Эргистал сообщение до востребования.
Однажды он объяснил Сельме войсковую систему почтовых секторов, которой пользовались в его время, и склады посылок до востребования, ждущие эскадру год, два или десять, а иногда и всю остальную часть вечности. Это были автоматические корабли, они самостоятельно шли в назначенную точку, где и оставались на время, необходимое для приемки корреспонденции. Сельма сочла эту систему абсурдной и комичной одновременно. Она почти разозлилась, и Корсону пришло в голову, что ожидание сообщения было для нее понятием совершенно неприемлемым. Каждый день она получала вести из эпохи, в которой сама давно уже не существовала.
Потом Корсон обратился к Сиду:
— Ты уверен, что дезорганизации лагеря Верана будет достаточно? Что граждане Урии справятся с солдатами и гипронами?
— Совершенно уверен, — ответил Сид. — Кроме того, ни у кого из солдат Верана нет офицерского звания выше капитана. Как только он будет нейтрализован, остальные прекратят сопротивление.
— Может, все вместе, но не в одиночку. Они умеют сражаться до конца, каким бы он ни был.
— Вряд ли они захотят, учитывая то, что ты им предложишь. Кроме того, ты недооцениваешь жителей Урии. Конечно, это не ветераны, но, думаю, Веран проиграл бы и без твоего плана. Погибло бы много людей, чего мы и хотим избежать, но в конце концов Веран был бы побежден. Но это наше дело.
Мысль об этом наполнила Корсона страхом. Он знал, что люди Верана будут дезориентированы исчезновением боевой дисциплины, к которой привыкли. Однако у них было грозное оружие, и они умели им пользоваться.
— Я хотел бы на это посмотреть, — сказал Корсон.
— Нет, у тебя будет другая миссия, а там тебя могут убить или ранить. Это привело бы к серьезной пертурбации.
Сид с самого начала настаивал, чтобы Корсон держался в стороне от возможного поля битвы. Корсон согласился, ничего не понимая. Он не мог привыкнуть к мысли, что эта битва уже произошла и, в некотором смысле, уже выиграна.
Однажды вечером Сид не стал приводить свои обычные аргументы, а просто сказал:
— Надеюсь, ты уже закончил подготовку, дружище. Время идет. Завтра ты должен отправляться.
Корсон задумчиво кивнул головой.
В тот же вечер он увел Антонеллу в конец пляжа. Она вела себя пассивно, а у Корсона сохранились другие воспоминания. Она не была ни испугана, ни страстна, просто уступила ему, хотя триста лет назад на этом же пляже показала пылкий темперамент. В одном он был уверен: она не была девушкой. Впрочем, для него это не имело значения. Прижав ее к себе, Корсон заснул.
Наутро он надел упряжь на гипрона. Редко удавалось заняться им, но животное почти не требовало опеки. Корсон много думал, что хорошо бы было научиться вступать в контакт с Эргисталом, однако так и не собрался заняться этим. Он спросит Антонеллу, если будет нужно. Ему становилось плохо при одном воспоминании о голосе, который он слышал под пурпурными небесами.
Сид был на пляже один. Он подошел к Корсону, когда тот уже готовился сесть в седло.
— Удачи, дружище, — сказал он.
Корсон заколебался. Он не собирался произносить речь, но и не хотел исчезать молча. Утром, когда он проснулся, Антонеллы не было. Может, она хотела избавить его от прощальной сцены?
— Спасибо, — сказал он. — Желаю вам жить до конца вечности.
Он облизнул губы. Столько нужно сказать, столько спросить! Но время шло. Наконец, он выбрал главное:
— В тот вечер, когда я появился здесь, ты сказал, что вам нужны размышления. Только для того, чтобы править веками?
— Нет, — сказал Сид. — Путешествие во времени — наименее важный аспект этой проблемы. Мы пробуем привыкнуть к концепции другой жизни, которую называем сверхжизнью. Это… как бы тебе сказать… жить одновременно многими возможностями, может, даже всеми. Существовать одновременно на многих линиях вероятности. Быть сразу многими, оставаясь одним. Подумай, что случится, если каждое существо введет свои модификации в историю. Эти модификации начнут воздействовать друг на друга, пойдет интерференция, то выгодная, то нет. Ни один человек не может в одиночку достичь сверхжизни, Корсон! Каждый является возможностью другого. Но чтобы пойти на риск и воздействовать на свою и его судьбу, нужно этого другого очень хорошо знать. К этому мы и готовимся — Сельма, Ана и я. Перед нами дальняя дорога.
— Вы станете такими же, как те, с Эргистала, — сказал Корсон. Сид покачал головой.
— Они будут другими, Корсон. Они не будут ни людьми, ни птицами, ни ящерами, ни потомками существующих видов. Они будут всем этим одновременно, точнее, были всем этим. Корсон, мы ничего не знаем об Эргистале. Мы знаем только то, что можем увидеть. Не потому, что нам позволяют увидеть только это, а потому, что больше мы не в состоянии разглядеть. Мы раскрашиваем Эргистал в свои цвета. Они там владеют чем-то, чего мы боимся.
— Смертью? — спросил Корсон.
— О, нет, — ответил Сид. — Смерть не пугает тех, кто увидел сверхжизнь. Не страшно умереть один раз, когда остается бесконечность параллельных существований. Но есть нечто такое, что мы называем сверхсмертью. Она заключается в перенесении существования на плоскость теоретической возможности, на исключении со всех линий вероятности. Нужно контролировать все креоды Вселенной, чтобы избежать этого. Нужно перемешать свои собственные возможности с возможностями целого континуума.
— Ага, — сказал Корсон, — так вот почему они боятся того, что находится Извне, вот почему окружают свой мир защитной стеной войн.
— Возможно, — ответил Сид. — Я никогда там не был. Но мои слова не должны тебя пугать. Возвращайся сюда, как только закончишь.
— Вернусь, — сказал Корсон. — Надеюсь снова увидеть вас.
Сид двусмысленно улыбнулся.
— Корсон, дружище, не очень на это надейся. Но возвращайся скорее. Твое место в Совете Урии. Удачи.
— Прощай! — крикнул Корсон.
И мысленно пришпорил гипрона.
Чтобы запастись двумя космическими скафандрами, он сделал первый прыжок. Лучше было провести бегство на два счета. Он решил действовать за минуту до времени бегства. Это позволило ему определить линию обороны и вызвать суматоху, нужную для проведения второй фазы.
Забраться в одну из палаток интендантства не составило большого труда. Как он и ожидал, ночь не ослабила бдительности в лагере Верана. Едва он забрал два скафандра и вернулся к своему гипрону, как