зачинен с обоих концов. Один конец был красный, другой синий. Ни тот ни другой цвет не ложились на эмаль карточки. Ильку не удалось посадить в тюльпане, несмотря на то, что Артур просидел за рисованием до тех пор, пока стало темно... Глава VI С Илькой же и ее отцом произошло нечто особенное... Через неделю после встречи с бароном фон Зайниц, в один из самых жарких полудней, они сидели под навесом железнодорожной станции. Несмотря на сильный жар и духоту на станционной платформе было много публики: дачники, дачницы, помещики и пассажиры стоявшего на запасном пути поезда шныряли взад и вперед по платформе и наполняли собой все станционные постройки. Поезд, стоявший на запасном пути, был военный, а военные поезда стоят на станциях часа по два, потри... Зал первого класса был наполнен пьющими офицерами. В зале третьего класса гремел оркестр военной музыки, которая и привлекла на станцию массу публики. Цвибуш и Илька сидели на площадке больших десятичных весов, отдыхали и поглядывали на публику: Цвибуш на солдат, пивших пиво, Илька рассматривала наряды. Возле них прохаживались пьяные офицеры и поглядывали на Ильку. Хорошенькая девочка им понравилась... Сначала вертелись возле нее
{01337}
младшие офицеры, после же попойки Илька увидала вблизи себя и старших... За полчаса до отхода поезда старшие и младшие офицеры сбились в кучу и, пуская в нее пьяные взоры, зашептались. - Говорят о тебе, Илька! - сказал Цвибуш. - Давай сыграем им что-нибудь. Денег дадут. Кстати молчит тот скверный оркестр. Цвибуш и Илька поднялись, настроили свои инструменты и заиграли. Илька запела. Офицерство заулыбалось... Илька пела, что нет никого на этом свете красивее и храбрее австрийских военных, которые в минуту сумеют завоевать весь свет. - Прекрасно! Бесподобно! - забормотали офицеры. - Старик, ты не пой! Ты только мешаешь своим козлиным голосом! Бесподобно! - Идея! - крикнул офицер с большими седыми усами и хлопнул себя по кепи. - Клянусь честью, что это идея! И, обратясь к своим товарищам, он начал шептать им что-то... Товарищи утвердительно закивали головами. Заручившись согласием товарищей, офицер с седыми усами подошел, покачиваясь, к Ильке, взял ее за загоревшую руку и сказал: - Послушай, птичка! Мы хотим взять тебя с собою в поезд... Ты будешь нам петь и играть всю дорогу. Мы дадим тебе за это много денег. Согласна? - И, не дожидаясь ответа, офицер потянул ее за руку и повел к товарищам. - Да, да... - заговорили пьяные офицеры, - Мы дадим много денег... Ну да... - А куда вы едете? - спросила Илька. - В Боснию, кажется... Мы сами хорошо не знаем. - Нельзя! - сказал Цвибуш улыбаясь. Но офицеры не слышали Цвибуша. Они отвели в сторону улыбающуюся Ильку и принялись уверять ее, доказывать... Один взял ее за подбородок. Цвибуш, уверенный, что Илька не согласится, стоял в стороне и улыбался. Илька не согласится! На все подобные предложения она всегда отвечала до сих пор отказом. Она нравственная девушка. Но каковы были его испуг и удивление, когда Илька, звонко захохотав, вошла в вагон первого класса; она вошла и из окошка кивнула отцу... Отец побежал к ней.
{01338}
- Я еду, отец! - сказала она. - Садись... - Ты сумасшедшая! - сказал бледный Цвибуш, не решаясь войти в богатый вагон. - Входи! - сказали ему офицеры. Он, кланяясь и конфузясь, вошел в вагон и принялся убеждать Ильку. Но упрямая девчонка была неумолима. - Я хочу иметь миллион! - шепнула она ему. - Если у меня не будет миллиона, я умру. - Ты не получишь миллиона, сумасшедшая, но честь потеряешь! Ты потеряешь честь! Это безнравственно!.. - Не бойся, папа Цвибуш. Мужчины не увидят и не услышат от меня ничего, кроме музыки... Я решила. Поезд двинулся с места, а старик всё убеждал ее, просил, умолял. Он даже заплакал раз. - Это скучно, отец! - сказала она и отошла к офицерам. Отец, бледный, вспотевший, с дрожащими пальцами и губами, забился в дальний угол вагона и, закрыв глаза, молился богу. Он не узнавал в этой веселой, слушающей
