Маруся крепче закрыла глаза. Ей было стыдно. В то же время ей было очень приятно, что ее брат симпатизирует Топоркову. - Зато он богат! Без хлеба сидеть не будешь, по крайней мере. А покудова князя или графа поджидать будешь, так и с голоду подохнешь чего доброго... У нас ведь нет ни копейки! Фюйть! Пусто! Да ты спишь, что ли? А? Молчанье - знак согласия? Маруся улыбнулась. Егорушка засмеялся и крепко, первый раз в жизни, поцеловал ее руку.
{01415}
- И выходи... Он образованный человек. А как нам хорошо будет! Старуха выть перестанет! И Егорушка погрузился в мечты. Помечтав, он мотнул годовой и сказал: - Только вот что мне непонятно... За каким чёртом он эту сваху присылал? Отчего сам не пришел? Тут что-нибудь да не так... Он не такой человек, чтобы сваху присылать. 'Это правда, - подумала Маруся, почему-то вздрогнув. - Тут что-нибудь да не так... Сваху глупо посылать. В самом деле, что это значит?' Егорушка, обыкновенно не обладавший уменьем соображать, на этот раз сообразил: - Впрочем, ведь ему самому некогда шляться. Целый день занят. Как угорелый, по больным бегает. Маруся успокоилась, но ненадолго. Егорушка помолчал немного и сказал: - И вот что еще для меня непонятно: он велел сказать этой ведьме, чтобы приданого было не меньше шестидесяти тысяч. Ты слышала? 'Иначе, говорит, нельзя'. Маруся вдруг открыла глаза, вздрогнула всем телом, быстро поднялась и села, забыв даже прикрыть свои плечи одеялом. Глаза ее заискрились и щеки запылали. - Это старуха говорит? - сказала она, дернув Егорушку за руку. - Скажи ей, что это ложь! Эти люди, такие, то есть как он... не могут говорить этого. Он и... деньги?! Ха-ха! Эту низость могут подозревать только те, которые не знают, как он горд, как честен, некорыстолюбив! Да! Это прекраснейший человек! Его не хотят понять! - И я так думаю, - сказал Егорушка. - Старуха наврала. Прислужиться ему, должно быть, захотела. Привыкла там у купцов! Марусина головка утвердительно кивнула и юркнула под подушку. Егорушка поднялся и потянулся. - Мать ревет, - сказал он. - Ну, да мы на нее не посмотрим. Итак, значит, того? Согласна? И отлично. Ломаться нечего. Докторша... Ха-ха! Докторша! Егорушка похлопал Марусю по подошве и, очень довольный, вышел из ее спальни. Ложась спать, он составил в своей голове длинный список гостей, которых он пригласит на свадьбу.
{01416}
'Шампанского нужно будет взять у Аболтухова, - думал он, засыпая. - Закуски брать у Корчатова... У него икра свежая. Ну, и омары...' На другой день, утром, Маруся, одетая просто, но изысканно и не без кокетства, сидела у окна и поджидала. В одиннадцать часов Топорков промчался мимо, но не заехал. После обеда он еще раз промчался на своих вороных перед самыми окнами, но не только не заехал, но даже и не поглядел на окно, около которого сидела Маруся, с розовой ленточкой в волосах. 'Ему некогда, - думала Маруся, любуясь им. - В воскресенье приедет...' Но не приехал он и в воскресенье. Не приехал и через месяц, и через два, через три... Он, разумеется, и не думал о Приклонских, а Маруся ждала и худела от ожидания... Кошки, не обыкновенные, а с длинными желтыми когтями, скребли ее за сердце. 'Отчего же он не едет? - спрашивала она себя. - Отчего? А... знаю... Он обижен за то, что... За что он обижен? За то, что мама так неделикатно обошлась со старушкой-свахой. Он думает теперь, что я не могу полюбить его...' - С-с-с-скотина! - бормотал Егорушка, который уже раз десять заходил к Аболтухову и спрашивал его, не может ли он выписать шампанского самого высшего сорта. После Пасхи, которая была в конце марта, Маруся перестала ожидать. Однажды Егорушка вошел к ней в спальную и, злобно хохоча, сообщил ей, что ее 'жених' женился на купчихе... - Честь имеем поздравить-с! Честь имеем! Ха-ха-ха! Это известие поступило слишком жестоко с моей маленькой героиней. Она пала духом и не день, а месяцы олицетворяла собой невыразимую тоску и отчаяние. Она выдернула из своих волос розовую ленточку и возненавидела жизнь. Но как пристрастно и несправедливо чувство! Маруся и тут нашла оправдание его поступку. Она недаром начиталась романов, в которых женятся и выходят
