тогда бледные и... помираем от ужаса. И держит нас на службе до поздней ночи, мы пишем, бегаем, архив роем, справки... и не дай тебе господи, и злому татарину этого не пожелаю. В аду кромешном лучше. А намедни плакал, что его не понимают, что помощников настоящих у него нет... Плакал-с! А нешто нам приятно видеть, как начальник плачет? Старичок умолк и отвернулся, чтобы не показать слез, заблестевших на его глазах. - При чем же тут доктора? - спросила блондинка. - А вот при чем-с... Постойте-с... Как только мы заприметим, стало быть, что начинается этот самый переворот, мы сейчас к доктору: 'Иван Матвеич, голубчик! Благодетель, отец родной, выручи! На тебя только и надежда. Сделай божескую милость, спровадь ты его за границу! Жить нет возможности'... Ну-с... Доктор-то старичок славный такой... Известно, сам в подчинении был и всю сладость вкусил. Идет к нашему, свидетельствует... 'Печенки, - говорит, - не того... Что-то в них там не того, ваше превосходительство... Вы бы, говорит, за границу, водами пользоваться...' Ну, напугает печенками, а тот, известно, человек мнительный, болезней страшится... Сейчас за границу, а реформы - тю-тю! Вот-с!
{02098}
- А вот ежели присяжным заседателем, положим... - начал купец. - К кому идти, ежели... После купца стала говорить одна пожилая дама, сын которой недавно чуть было не пошел на военную службу. И докторов стали хвалить; говорили, что без них никак нельзя, что если бы на этом свете не было докторов, то было бы ужасно. И решили в конце концов так, что если бы не было докторов, то люди болели бы и умирали гораздо чаще.
{02099}
РЫЦАРИ БЕЗ СТРАХА И УПРЕКА
На станции 'Разбейся' в апартаментах г. начальника станции заседало большое общество. Тут были начальники станций, начальники дистанций, магазинов, депо и проч., отставные и неотставные, старые и молодые. Между форменными путейскими сюртуками виднелись цвета женских modes et robes, попадались и детские мордочки... Компания пила чай, играла в карты, музицировала и услаждала себя беседою. Говорили о случаях, случайно случившихся на той или другой линии. Рассказано было много, не написать всего. Один г. Укусилов говорил два часа... Извольте-ка написать! Буду по обычаю краток. - Три вагона разбило! - кончил свою двухчасовую речь г. Укусилов. - Двое убитых, пять раненых, а что паче сего, то от лукавого; неофициально, то есть... Хе-хе-хмы... Из одной артели было шесть раненых... Призываю их... 'Ежели!.. Да кто-нибудь! Да кому-нибудь!.. Говори, что ушибся!' Двум солдатикам по трешке дадено было для успокоения: молчи и не распространяйся! Предостережений много принято было, а между тем не обошлось без худа. С места меня пугнули и судом пригрозили. Ты-де, мол, спал и телеграммы не дал. Начальнику станции, выходит, и спать нельзя... Народ бессовестный... Из-за пустяков семейного человека места лишили. В одном из вагонов начальнику движения из его усадьбы свежих раков везли, да при суматохе растеряли. Начальник мечтал в тот вечер раки а ла бордалез кушать. Воспитания нежного... И не будь этих самых раков подлых, не прилетело бы ко мне на станцию следствие и не потерял бы я места... - Вы и теперь без места? - спросила поповна из соседнего села. (Она приехала на станцию попросить 'по
{02100}
знакомству' для мамаши бесплатного проезда к тете.) - Какое! Через неделю я служил уж на другой дороге, хоть и под судом числился. - А вот-с... тоже случай, - начал г. Гарцунов, наливая себе водки. - Вы, конечно, знаете Ивана Михайлыча, что обер-кондуктором ездил. Бестия, я вам скажу! Честнейший человек, благороднейший, но мерзавец в своем роде, архаровец... То есть, не мерзавец, а так себе... гений в своем роде, коршун... Приходит он однажды на 'Живодерово' с поездом... С товарным он ездил. В пассажирские его не производили, потому что женщин он не мог видеть равнодушно: припадок с ним делался. Приходит он с поездом... А на ту пору на платформе человек тридцать косарей стояло. Время рабочее, знаете ли, летнее... 'Куда идете, косарики? - спрашивает. - Давайте, говорит, я вас в товарном поезде до следующей станции довезу. По гривеннику, говорит, возьму с человека, только...' - Тем это на руку, разумеется, того только и нужно.
