- Поди в шашки партию сыграем! Садись! - Что вы-с?.. - ухмылялся Илюшка. - Нешто можно-с?.. - Поди, болван! садись! - Ничего, мы постоим-с... - Говорят - садись, ну, и садись! Ты думаешь, мне приятно, ежели ты будешь дубиной торчать? Илюшка нерешительно и продолжая ухмыляться сел на край стула и застенчиво замигал глазами. - Ходи! Илюшка подумал и сделал мизинцем первый ход. - Вы так пошли... - задумался Шмахин, прикрывая рукой подбородок. - Так-с... Ну, а я этак! Ходи, тля! Илюшка сделал другой ход. - Тэк-с... Понимаем, куда ты, харя, лезешь... Понимаем... Как, однако, от тебя луком воняет! Ты этак, а я... этак! Игра затянулась... Шмахину повезло на первых же порах... он брал шашку за шашкой и лез уже в дамки, но соображать и вникать в игру мешала ему одна неотступная мысль... 'Приятно вести борьбу и победить человека равного, -думал он, -человека, который в общественном смысле стоит с тобой на одной точке... А какой мне интерес Илюшку побеждать? Победишь его или не победишь - один чёрт: никакого удовольствия... О, взял шашку и улыбается! Приятно барина обыгрывать! Еще бы! Луком воняет, а небось рад старшему напакостить!' - Пошел вон! - крикнул Шмахин. - Чево-с? - Пошел вон!! - крикнул Шмахин, багровея. - Расселся тут, тварь этакая! Илюшка выронил из рук шашку, удивленно поглядел на барина и, пятясь назад, вышел из гостиной. Шмахин взглянул на часы: было только без десяти семь... До ужина и до ночи оставалось еще часов пять... В окна застучали крупные дождевые капли... В саду хрипло и тоскливо промычала черная корова, а шум бегущей реки был так же монотонен и меланхоличен, как и час тому назад. Шмахин махнул рукой и, толкаясь о дверные косяки, поплелся без всякой цели в свой кабинет. 'Боже мой! - думал он. - Другие, ежели скучно,
{03222}
выпиливают, спиритизмом занимаются, мужиков касторкой лечат, дневники пишут, а один я такой несчастный, что у меня нет никакого таланта... Ну, что мне сейчас делать? Что? Председатель я земской управы, почетный мировой судья, сельский хозяин и... все-таки не найду, чем убить время... Разве почитать что-нибудь?' Шмахин подошел к этажерке, заваленной книжным хламом. Тут были всевозможные судебные указатели, путеводители, растрепанный, но не обрезанный еще журнал 'Садоводство', поваренная книга, проповеди, старые журналы... Шмахин нерешительно потянул к себе нумер 'Современника' 1859 года и начал его перелистывать... - 'Дворянское гнездо'... Чье это? Ага! Тургенева! Читал... Помню... Забыл, в чем тут дело, стало быть, еще раз можно почитать... Тургенев отлично пишет... мда... Шмахин разлегся на софе и стал читать... И его тоскующая душа нашла успокоение в великом писателе. Через десять минут в кабинет вошел на цыпочках Илюшка, подложил под голову барина подушку и снял с его груди раскрытую книгу... Барин храпел...
{03223}
УПРАЗДНИЛИ! Недавно, во время половодья, помещик, отставной прапорщик Вывертов, угощал заехавшего к нему землемера Катавасова. Выпивали, закусывали и говорили о новостях. Катавасов, как городской житель, обо всем знал: о холере, о войне и даже об увеличении акциза в размере одной копейки на градус. Он говорил, а Вывертов слушал, ахал и каждую новость встречал восклицаниями: 'Скажите, однако! Ишь ты ведь! Ааа'... - А отчего вы нынче без погончиков, Семен Антипыч? - полюбопытствовал он между прочим. Землемер не сразу ответил. Он помолчал, выпил рюмку водки, махнул рукой и тогда уже сказал: - Упразднили! - Ишь ты! Ааа... Я газет-то не читаю и ничего про это не знаю. Стало быть, нынче гражданское ведомство не носит уже погонов? Скажите, однако! А это, знаете ли, отчасти хорошо: солдатики не будут вас с господами офицерами смешивать и честь вам отдавать. Отчасти же, признаться, и нехорошо. Нет уже у вас того вида, сановитости! Нет того благородства! - Ну, да что! - сказал землемер и махнул рукой. - Внешний вид наружности не составляет важного
