Толкование на книги Нового Завета

Это не противоречит словам блаженного Павла. Ибо слово «вера» употребляется в двояком значении: иногда оно означает простое согласие ума с явлением. Ибо мы обыкновенно называем верою и это (почему и бесы веруют о Христе, что Он Сын Божий), и опять именем веры мы называем сердечное последование, соединенное с твердым согласием. Божественный Иаков называет мертвою верою простое согласие, как не имеющее одушевляющих оное дел. А Павел говорит о вере сердечной, которая отнюдь не лишена дел, ибо в неимеющем честных дел ее и не было бы. Ибо и Авраам получил ее не прежде, как решился отвергнуть отцовскую немощь, за каковой подвиг и дана вера в награду. Но Павел почитает ее выше дел закона, выше покоя субботнего, обрезания и прочих очищений. Ибо и в слове дела усматриваются два значения. Делами называются дела, подтверждающие веру, не имея которых, она остается мертвою. Делами называются также и дела закона, без которых оправдывается Авраам и все христиане. Ибо кто станет противоречить тому, что к нечистому не приступит вера (разумею веру дел)? Как миро не может сохраниться в сосуде, полном грязи, так и в человеке нечистом не будет находиться вера Божия. Итак, божественные апостолы не разноречат друг другу, но, принимая слова в различных значениях, каждый употребляет оные, где нужно, в своем значении.

20 Хощеши же ли разумети, о человече суетне, яко вера без дел мертва есть?

Пустым называет человека, который хвалится одною только верою, потому что, не осуществляя ее в делах, он не приобрел никакой полноты.

21 Авраам отец наш не от дел ли оправдася, вознес Исаака сына своего на жертвенник? 22 Видиши ли, яко вера поспешествоваше делом его, и от дел совершися вера? 23 И совершися писание глаголющее.

Оба (апостола) приводят Авраама в подтверждение учения своего о вере. Один примером Авраама доказывает, что вера выше дел, а другой, что дела выше веры. Но выше сказано, что каждый принимает слова («вера» и «дела») в своем значении и берет полезное для него в подтверждение. Впрочем, некоторые отцы понимали это таким образом. Авраам, удаленный временами, есть образ той и другой веры: и той, которая до крещения, которая не требует дел, а только одной веры, исповедания спасения и слова, которым оправдываемся мы верующие во Христа, и той, которая после крещения и которая соединена с делами. Так Дух Святый, говоривший в них, оказывается не противоречащим Себе. Одна вера оправдывает приходящего одним только исповеданием, если он тотчас отрешился от жизни, ибо у него нет дел, но для него достаточно очищения чрез крещение, а другая требует выказывания добрых дел от крещенного уже. С этим согласен и Павел. В другом месте он говорит и учит, что вера после крещения требует усовершения чрез дела, когда говорит: «не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовию» (Гал. 5, 6). Но любовь для своей полноты требует много мудрости. Верова же Авраам Богови, и вменися ему в правду, и друг Божий наречеся. Авраам был образом оправдания чрез одну веру тогда, когда поверил и это вменилось ему в праведность (Быт. 15, 6), а образом оправдания чрез дела был он тогда, когда возложил сына на жертвенник, ибо он не только сделал дело, но и не отпал от веры относительно Исаака, что потомство его умножится как звезды, но помыслил, что Бог воскресит его из мертвых (Евр. 11, 19). Подобным образом Павел свидетельствуется и Давидом. Ибо Давид Духом Божиим знал, что некогда придет вера о Христе, почему говорит: «блажен человек, которому Господь не вменит греха» (Псал. 31, 2).

24 Зрите ли убо, яко от дел оправдается человек, а не от веры единыя?

От дел не закона, как сказано, например, обрезанием и подобными, но от дел правды и подобных добродетелей.

25 Такожде же и Раав блудница не от дел ли оправдася, приемши сходники, и иным путем изведши их? 26 Якоже бо тело без духа мертво есть, тако и вера без дел мертва есть.

ГЛАВА 3

1 Не мнози учителие бывайте, братие моя, ведяще, яко болшее осуждение приимем.

Выше апостол говорил и учил, что верные должны иметь веру не одну, но вместе с добрыми делами. Теперь он переходит к другой равнозначительной заповеди. Некоторые берутся учить тому, чего сами не совершали. Такие учители, говорит, не получают никакой пользы, но подлежат большему осуждению. Ибо кто учит тому, чего сам не имеет, как имеющий будто бы это, тот достоин осуждения за то, что грешит своим языком. Чтобы обстоятельнее подтвердить это, говорит: если и в ином случае язык обыкновенно грешит от невнимательности, за что не избежит осуждения приобретший оную, как учит Соломон: «за грех уст грешник впадает в сети» (Притч. 12, 13), то как избежит неизбежного наказания тот, кто намеренно грешит языком, — кто учит тому, чего не изучил на опыте?

2 Много бо согрешаем вси,

проводя жизнь невнимательно и нерадиво.

Аще кто в слове не согрешает, сей совершен муж, силен обуздати и все тело.

Что ни один человек не избегает греха, это подтверждается удобоподвижностию языка. Отсюда же видно, что ни у кого нет совершенства. Ибо, кто не согрешил языком своим? Если же кто преодолеет удобоподвижность языка своего, тот способен хорошо управлять и всем телом. Ибо кто удержал очень склонное к падению, тот с меньшим трудом, при внимании, возгосподствует над тем, что падает медленно.

3 Се бо и конем узды во уста влагаем, да повинуются нам, и все тело их обращаем.

Упомянутая возможность обуздать все тело подтверждается примерами, — удилами на конях, рулями на кораблях. Се поставлено вместо: посмотри. Конем узды нужно сочетать в таком порядке: влагаем удила в рот коням. Без такого сочетания слов речь не будет иметь смысла. Посмотри: мы полагаем узду на коней, и корабли небольшим рулем, как и коней небольшою уздою, направляем, куда хотим. Так и язык должно управлять здравым разумом, хотя он бывает миром (??????) неправды, в употреблении черни. Ибо миром называет здесь апостол множество. Или: хотя язык есть украшение (??????) естества человеческого, ибо мы посредством него сообщаем друг другу свои мысли (в таком значении некоторые желают понимать слово мир), но он в употреблении простого народа несправедлив, оскверняет все тело, и воспаляет весь круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны. Однако не трудно заставить его двигаться благословно и так, как пожелает распоряжающийся им. Ибо если всякое естество зверей, пресмыкающихся, птиц и морских животных укрощено и укрощается естеством человеческим, то я не могу сказать, что язык есть неудержимое зло, что он полон смертоносного яда и что никто из людей не может укротить его. Ибо если язык неукротим, и не направляется ни к чему доброму; то как мы им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков? Вот, он направляется по воле пользующегося. Но сему, братия мои, не должно быть так. Ибо если мы им благословляем; то не стыдно ли нам проклинать человеков, сотворенных по подобию Божию?