получить спасение чрез посредничество Господа Иисуса Христа; потому что Он, ходатайствуя о нас пред Отцом, умилостивит за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира. Апостол сказал это потому, что писал иудеям, сказал для того, чтобы показать, что благотворность покаяния не ограничивается только ими одними, но простирается и на язычников, или что обещание это относится не к одним только современникам, но и ко всем людям последующих веков. Иисуса Христа он называет ходатаем за нас, умоляющим или уговаривающим Отца. Это сказано человекообразно и с особенною целию, как и следующие слова: «Сын ничего не может творить сам от Себя» (Иоан. 5, 19). Последнее сказано для того, чтобы не сочли Его богопротивником. А что и Сын имеет власть отпущать грехи, это Он показал на расслабленном (Матф. 9, 6). Также, когда дал ученикам власть отпущать грехи, ясно показал, что Он дает такое право самовластно. Но апостол, как мы сказали, говорит так теперь с особенною целию, именно — представить, что Сын имеет одно естество и одну силу со Отцом, и что действия одного из трех пресвятых Лиц общи и прочим Лицам.
3 И о сем разумеем, яко познахом его, аще заповеди его соблюдаем.
У блаженного сего мужа в обычае употреблять однозначущие слова для обозначения разных предметов, как напр. в стихе: «в мире был, и мир произошел чрез Него, и мир Его не познал» (Иоан. 1, 10). Так и теперь он употребил слово
4 Глаголяй, яко познах его, и заповеди его не соблюдает, ложь есть, и в сем истины несть. 5 Иже бо аще блюдет слово его, поистинне в сем любы Божия совершенна есть, о сем разумеем, яко в нем есмы.
И от противного подтверждает то же, употребляя самое полное доказательство.
6 Глаголяй в нем пребывати, должен есть, якоже он ходил есть, и сей такожде да ходит.
Совершенная любовь, говорит, доказывается делами. Но как бывает, что иной (по-видимому) правильно и точно соблюдает заповеди, а внутреннее его расположение нечисто, почему он далеко от Бога: то апостол говорит, что присвоившийся Богу должен и жить так, как требует близость к Богу.
7 Возлюбленнии, не заповедь нову пишу вам, но заповедь ветху, юже иместе исперва: заповедь ветха есть слово, еже слышасте исперва.
Начинает речь о любви к ближнему. Говорит, что близость или любовь к Богу прежде всего узнается из любви к ближнему. Ибо невозможно, чтобы освещенный познанием Бога и исполненный любви к Нему имел тьму ненависти к брату своему; потому что свет и тьма в одно и то же время в одном и том же предмете не могут быть вместе. Посему освещенный любовию к Богу и имеющий Бога, и по отношению к брату имеет свет, который возжигается от любви к брату. А кто говорит, что он любит Бога, между тем ненавидит брата, тот находится в постоянной тьме, у того разумные очи всегда помрачены, потому что он утратил свет общения с Богом и с братом. Он не знает уже и того, что для него самого может быть полезно.
8 Паки заповедь нову пишу вам, еже есть поистинне в нем, и в вас, яко тма мимоходит, и свет истинный сей уже сияет. 9 Глаголяй себе во свете быти, а брата своего ненавидяй, во тме есть доселе. 10 Любяй брата своего, во свете пребывает, и соблазна в нем несть. 11 А ненавидяй брата своего, во тме есть, и во тме ходит, и не весть камо идет, яко тма ослепи очи ему.
Так как послание это соборное, писано обще ко всем, к иудеям и к язычникам: то по отношению к иудеям можно сказать, что апостол пишет им заповедь о любви не новую, а древнюю. Ибо и на скрижалях Моисеевых написано было: «люби, после Бога, и ближнего своего, как самого себя» (Лев. 19, 18). Но как, скажет иной, по отношению к язычникам апостол пишет о древней заповеди, когда нигде ничего такого у них не находится? Отвечаем. Закон о любви к ближним написан и у язычников. Как так? Он написан у них на скрижали сердца естественными помыслами. А что помыслы, насажденные в нас с природою, называются естественным законом, в этом может удостоверить апостол Павел, который говорит: «вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего, находящемуся во мне» (Рим. 7, 23). Итак, и язычники приняли закон или заповедь древнюю, так как сама природа предписывает нам быть кроткими друг к другу и ко всему сродному; вследствие сего человек есть животное общительное, а это невозможно без любви. В древних историях записано даже много таких людей, которые умирали за других, а это есть знак высочайшей любви, как объяснил Спаситель наш, говоря: «нет больше сей любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Иоан. 15, 13). Поелику же заповедь о любви к ближним дана была и иудеям и язычникам, то апостол и говорит, что при древней заповеди, которую вы слышали, о любви к ближнему, пишу вам еще новую заповедь, которая истинна и в Том, кто присвоил вас Богу чрез общение с Ним, и в вас, которые вступили в общение с Ним; ибо Он говорит: «Я свет пришел в мир» (Иоан. 12, 46), и истинный Свет, по слову Его, уже светит, а во свете нет тьмы. Пусть же светит истинный свет любви в истинном и нелицемерном расположении к братьям, и тьма ненависти пройдет, т. е. исчезнет; ибо такое значение придает слову
12 Пишу вам чадца, яко оставляются вам греси имене его ради.
Сказав, что пишет им новую заповедь, апостол обозначает и расположение тех, которые примут его послание; обозначает теми степенями, которые бывают при возрастании телесном. Ибо он знал, что не все примут слова его с одинаковым уважением и вниманием, но одни примут поверхностно, как дети, которым он и усвояет прощение грехов чрез веру в Иисуса Христа. Другие примут, как достигшие в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Ефес. 4, 13), так что могут быть для других отцами: таким приписывает познание Сущего от начала. Кто же это, как не Слово Божие, которое и в начале было у Бога (Иоан. 1, 1)? Иные примут, как юноши: им, как цветущим и полным, приписывает честь победы над бесчестными страстями. Потом, снова повторяет то же самое в другом порядке, применяя учительное слово свое к мере духовного возраста. Так как я, говорит, знаю, что примете вы послание мое к вам по различию возрастов: то необходимо и мне соразмерять учение свое с расположением возраста вашего и с одними из вас беседовать как с детьми, познавшими Отца, т. е. Бога; с другими, как с отцами, которые имеют познание большее, нежели дети, именно — познали не только то, что Он Отец, но и то, что Он от вечности и неизъясним, ибо Он был от начала: таковым нужно и совершеннейшее учение о Боге; с иными, как с юношами, сильными и способными к борьбе и подвигам. Воздавая последним славу победы, показывает, что им и речи нужны отважные и воинственные.
13 Пишу вам отцы, яко познасте безначалнаго.
Пишу вам юноши, яко победисте лукаваго. Пишу вам дети, яко познасте отца. 14 Писах вам отцы, яко познасте исконнаго, писах вам юноши, яко крепцы есте, и слово Божие в вас пребывает, и победисте
