В городе М. Очерки социальной повседневности советской провинции в 40-50-х гг.

М.Т. Данилкин узнал о своем триумфе не сразу. На пленум, решавший организационные вопросы, посторон­них не звали. Да и вообще в большие собрания Михаила Тихоновича старались не пускать из-за одежды и буйного нрава. Корреспондент появлялся на людях в каких-то обносках, выделяясь даже из послево­енной бедно и скудно одетой толпы своим «неопрятным видом»³.

Тема одежды для жителей послевоенного Молотова долгое время оставалась болезненной. В область по лимитам поступало ограниченное количество материалов — сукна, ситца, штапеля, причем очень дурного качества. Хмелевский в 1945 г. доклады­вал в Москву, что у него «...нет ни одного приличного костюма»,

¹ Стенограмма 6-го пленума обкома ВКП(б). 13.01.1950-14.01.1950.// ГОПАПО. Ф. 105. Оп. 16. Д. 2. Л. 3-4.

² Там же, Л. 17.

^:) См: Данилкин М.Т.//ГОПАПО. Ф. 641/1. On. 1. Д. 9925. Т. 1. Л. 108.

103

поскольку в спецателье для него их шили «из дрянного материа­ла», вот и приходится ему ходить в чем-то «некачественном и по­трепанном»¹. В свободной продаже отрезы на платья фактически не появлялись. В ателье одежду шили по разрешительным тало­нам, называемым почему-то бирками. На предприятиях бирки распределяло начальство, по преимуществу, в собственном кругу. Тот же Хмелевский возмущался: «Мне один секретарь парторга­низации говорит, что он получил всего 21 бирку, а, мол, начальник цеха — 34. Что же тогда получили рабочие? Очевидно,