беспризорничал, после длительного перерыва продолжил учение в школе крестьянской молодежи. Потом его по разнарядке посылали на курсы — радистов, политработников, журналистов. В 1952 г. Данилкин официально признает: «Систематического образования мне получить не удалось»1.
В анкетах оба лукавили, выпрямляя себе происхождение: ни шорник, ни грузчик, конечно же, не принадлежали к фабрично-заводскому пролетариату, и добавляя образование. Кроме того, Хмелевский — фамилия украинская, или польская, но никак не русская2.
В личном деле К. М. Хмелевского сохранилась фотография 1941 года: высокий лоб, тонкие черты лица, ястребиный нос, брезгливо опущенные уголки губ — если бы не сталинский френч, получился бы типичный портрет польского проминента той поры.
Оба начинали трудовой путь на прямом производстве чернорабочими. Были освобожденными комсомольскими работниками. Потом перешли на партийную работу. Хмелевский — на организационную; Данилкин, в конце концов, на пропагандистскую. В 1936 г. первый работал секретарем парткома Среднеуральской ГРЭС; второй учился на курсах армейских политработников в Свердловске.
Школу 1937 г. они проходили по-разному. Михаил Данилкин продолжал учиться, проходил стажировалсяку в армейской газете, участвовал в собраниях, баллотировался на небольшие партийные должности. Обвиненный в сомнительных связях с прежним партийным
