фронт нуждается в угле, в боеприпасах, в пушках, а не в кристально честных тыловиках. Конечно, хорошо, если директор завода ведет себя, как положено: выполняет все уставные требования, считается с партийной организацией, проявляет скромность в быту и пр. Но даже если он нарушает партийные заповеди, то это еще не повод для того, чтобы снять его с работы, отобрать партбилет или отдать под суд. Такого человека следует воспитывать: вызвать на бюро, сказать ему много строгих слов, записать (в протокол, а не в учетную карточку) взыскание, а затем отпустить с миром. Пусть работает дальше, если это у него получается. К человеческим слабостям хозяйственников и партийных работников он был снисходителен: прощал им алкогольные эксцессы, грубость и даже волокитство. В партийной среде г. Молотова об этом вполголоса говорили. Особняк в Закамске, которым во время войны пользовались для отдыха руководящие работники («там всегда имелись пиво, водка, закуски — и все это за государственный счет»), называли «дачей Хмелевского»3.
Хмелевский, по всей видимости, был убежден, что призывами и угрозами дело не поправить, во всяком случае, ими одними. Нужно что-то еще: материальное поощрение, доверительные отношения. Областные инстанции идут навстречу пожеланиям номенклатурных
126
работников: выдают деньги на строительство, не препятствуют обзаведению домашним хозяйством, дорогими предметами домашней утвари. «Председателю (Нытвенского
