В городе М. Очерки социальной повседневности советской провинции в 40-50-х гг.

работе Вечернего Университета марксиз­ма ленинизма». В постановлении, естественно, не указывалось, чьи лекции следует стенографировать, а затем подвергать критическому разбору. Руководство кафедры сделало выбор самостоятельно, указав на Кертмана. Лекция эта была предварительно застенографирована. Интересно было бы узнать, пользовались ли проверяющие техниче­ской новинкой — магнитофоном или обошлись услугами стеногра­фистки? После чего заседание кафедры (редкое явление в истории ВУМЛ), действительно, состоялось. «Кафедра признала лекцию не­удовлетворительной, политически недостаточно заостренной, план лекции не соответствовал требованиям программы». О чем и была составлена соответствующая справка¹. Секретарь горкома по идео­логии Бобров на партийном собрании в университете прямо назвал имена тех, кто обнаружил «политические ошибки в лекциях т. Керт­мана»: товарищей Хитрова и Антонова². Оба университетские исто­рики. От критики на заседании кафедры до газетной публикации су­

103

ществовала, однако, дистанция громадного размера. Кто решился ее преодолеть, придав деловой ситуации политическое значение? Вряд ли руководство горкома. Преподаватели университета марксизма-ле­нинизма входили в его номенклатуру. Существовала жесткая связка. Когда доцент Кертман допускал политические ошибки, горком в ав­томатическом режиме допускал ошибки кадровые, или, более того, терял политическую бдительность. К слову, если