— Успокойтесь, господа! — вмешался Лорис-Меликов. — Мы собрались здесь не ссориться между собой. Эдуард Филиппович, должен, однако, заметить, что если мы вашими глазами будем смотреть на чеченцев, то еще не один и не два года проканителимся с ними. Не вижу необходимости и в том, чтобы кто-то здесь защищал или обвинял майора Ипполитова. Он дельный человек и неплохой администратор. Возможно, Сайдуллу он не понял, а потому и ошибся. Но донесение его написано от чистого сердца. Среди народа усиленно распространяются слухи, согласно которым правительство якобы намерено разоружить чеченцев, сделать из них солдат, обратить в христиан и тому подобное.
Ваша первейшая задача, господа окружные начальники, решительно опровергать эти слухи и бороться с ними. Кстати, командированный мной полковник Муравьев с этой задачей справился. Не позже конца апреля нам предстоит отправка первой партии. Еще раз повторяю: переселить всех желающих за один год мы не сможем. Но в первую очередь попытаемся спровадить тех, чье присутствие здесь крайне нежелательно. Остальные же пусть приступают к весенним работам. Я думаю, Александр Петрович, вы скажете завершающее слово и мы сможем отпустить господ офицеров.
Карцов осторожно снял очки, положил их на стол, откинулся на спинку кресла.
— Итак, господа, — сказал он, — опасения наши не напрасны. Горцы покорились, но не примирились. У них достаточно сил, чтобы нанести нам удар. Кроме того, правительство крайне обеспокоено организацией зикристов, число которых возрастает с каждым днем, а также военно- спортивными играми, проводимыми в аулах.
Не будет нам покоя, пока мы не расселим среди горцев еще несколько казачьих полков, пока не укрепим старые крепости и не возведем новые. На это требуются время и средства. Но прежде нужно выдворить из края половину чеченского населения.
Куда? В центральные губернии России? Хлопотно. К тому же окажут сопротивление. Самый простой и надежный способ — переселение в Турцию. Уже почти год мы готовимся к нему. О наших замыслах горцы не должны даже догадываться. Напротив, местные власти пусть отговаривают их от намерения переселиться. Саму же суть дела следует хранить в глубочайшей тайне. Если они дознаются о нашей заинтересованности, то никакими силами их уже не сдвинешь с места. А часть горцев в любом случае должна быть удалена. Это твердое решение правительства. Поэтому под видом тактического учения все воинские части области следует сосредоточить в Чечне. К вам же, любезный Христофор Егорович, такая просьба: на всякий случай срочно поставить под ружье казаков третьего запаса.
Придумайте сами какую-нибудь внешнюю угрозу. Теперь, господа офицеры, не смею задерживать вас более.
Карцов и Лорис-Меликов задержались и некоторое время сидели молча. Первым тишину нарушил Карцов.
— Сегодня мои догадки в отношении Кундухова подтвердились,-
Карцов вышел из-за стола, прошелся по кабинету. — Опасный он человек. Очень опасный. У него глубоко затаенная ненависть к России. И временами, вопреки его воле, она прорывается наружу.
Я рад, что он оставляет этот край. Вы согласны со мной, Михаил Тариэлович?
Лорис-Меликов не спешил с ответом.
— Интуиция не обманывает вас, Александр Петрович. Пока, хочет он того или нет, он оказывает России огромную услугу. Но рано или поздно он, конечно, изменит нам.
— А Сайдулла?
— То же самое. Надеюсь, что в самом скором времени они оба уберутся отсюда. Это меня несколько утешает.
Во второй половине дня погода внезапно испортилась. Солнце скрылось за плотными облаками, с севера подул холодный ветер.
Карцов выглянул в окно. Небо заволокли грозовые тучи. В случае дождя он не скоро попадет в Тифлис. Настроение у Карцева испортилось. Лорис-Меликов отлучился на несколько минут, оставив его одного. Александр Петрович вдруг вспомнил спор Кундухова и Экельна об истории Кавказской войны. В одном Кундухов прав: никогда нелишне оглянуться назад. Ведь впервые вулкан в Чечне взорвался еще в 1708 году и с тех пор действует активно, затихая лишь на весьма короткие периоды…
* * *
Национально-освободительная борьба чеченского народа по своему характеру и движущей силе имела особенности, которые отличали ее от борьбы других горцев.
В длительной борьбе с татаро-монгольскими ханами и полчищами Тимура чеченцы, которые не хотели покориться им, несли огромные потери, пока, наконец, завоеватели не вытеснили их с равнины, загнав в горные ущелья. На захваченных землях впоследствии надолго засели калмыцкие султаны, ногайские ханы, кабардинские и дагестанские феодалы. Стремясь к расширению владений, они постоянно вели между собой ожесточенную борьбу за землю, вовлекая в свои кровавые распри подвластные народы.
Больше всех страдали чеченцы, которые находились в особо зависимом положении. Они переходили из рук одного чужеземного феодала в руки другого, но ни один новый владетель нисколько не пытался облегчить их участь. Чеченские общества выступали против пришлых феодалов, но выступали разобщенно, а потому их борьба кончалась безуспешно.
В начале XVIII века Кавказ стал ареной противостояния великих держав. Иран и Турция стремились расширить и укрепить на Кавказе свое владычество. Сюда же тянулись и щупальца западных держав. Особенно длинными были они у Англии. Всем хотелось стать не только хозяином прекрасного и богатого края, но и обладателем крайне важного стратегического плацдарма. Ведь Кавказ являлся своеобразным природным трамплином, с которого можно было совершить прыжок в Месопотамию, Индию, на Восток.
Именно тогда началась политическая и дипломатическая борьба, которая постепенно перешла в кровопролитные войны, и народы Кавказа оказались вовлеченными в их бурные водовороты. Иран и Турция, используя военную силу, политические и дипломатические маневры, убийства, подкупы и фальсификацию, стремились переманить на свою сторону те или иные народы Кавказа, а точнее, их феодальных правителей.
В господстве над Кавказом не менее других, если даже не более, была заинтересована и царская Россия. Лишенная выхода к морю на юге, она, в случае покорения Кавказа, сразу становилась хозяйкой не одного, а двух морей, чьи порты становились воротами богатых восточных рынков.
В столь острой борьбе за Кавказ Россия имела ряд преимуществ.
Если феодальные Турция и Иран уже миновали период своего расцвета и начали загнивать изнутри, то Россия была молодой и великой державой, только начинавшей свое развитие. Если Иран и Турция продолжали оставаться во мраке средневековья и тисках клерикализма, то Россия делала головокружительные шаги по пути прогресса. Если Турция и Иран не только не способствовали экономическому и культурному развитию кавказских народов, а даже более того, пытались поддерживать их отсталость на целые столетия, то Россия могла дать им и то, и другое. Кроме того, многие кавказские народы уже испытали на себе последствия жестокого правления шахских и султанских завоевателей. Когда