развивать столь неожиданное знакомство, а сам осторожно осмотрелся.
В ангаре расположились два бассейна. Один из них был пуст, а в другом лежал остов кашалота. Огромный череп животного был изуродован непонятной конструкцией, как будто тому пытались заменить часть костей гротескными металлическими деталями да бросили на полдороге. Циклоп вздохнул, это было ему знакомо. Еще одна жертва человеческой любознательности. Над бассейном располагалась система блоков, вероятно предназначенная для транспортировки пойманных китов.
— Тут у нас небольшая проблема, — сказал артист. — Эту штуку нужно поднять.
Он показал на голову кашалота и развел руками, как бы извиняясь за такое глупое желание. Похоже, устройство наверху незадачливые люди попросту не заметили.
Циклоп показал пальцем на свисающий трос лебедки.
Планкет скрипнул зубами и сжал кулаки. Кажется, в душе он проклинал себя за головотяпство. Избегая дальнейших разговоров, Циклоп подошел к закрепленной у стены деревянной лестнице и в пару прыжков оказался под потолком. Пройдя по скрипучей балке, он развязал закрепленный на ней трос и сбросил конец людям.
Приятели подцепили череп и постарались тянуть. Но не тут-то было, сил у этих двоих явно недоставало. Циклоп неторопливо слез по лестнице и взялся третьим. Под пустую болтовню Фласка и напряженное пыхтение Планкета череп, наконец, удалось вытащить из бассейна.
Кое-как, ругаясь и сопя, случайные сообщники доволокли свою странную добычу до выхода из ангара. Там их уже поджидала нелепо размалеванная повозка странной конструкции. Похоже, она удивила даже новоявленных приятелей Циклопа.
— Это то, о чем я думаю? — спросил растерянно Планкет.
— Карнавальная барбюнская тележка, — подтвердил Фласк.
В тележке за рычагами сидел пожилой мужчина в бушлате. Пока он крошил в трубку длинную сигару, Циклоп пытался вспомнить, где он видел этого старика. Вот этот самый бушлат, совсем недавно… Точно! Циклоп даже фыркнул от удивления. Пьянчужка, у которого он несколько часов назад украл ботинки!
— А это еще кто? — спросил старик, смерив Циклопа подозрительным взглядом, в котором беглецу почудилось узнавание.
Циклоп не стал представляться и, повернувшись так, чтобы его ботинки не были видны из-под плаща, помог приятелям взвалить на тележку череп. Пришла пора прощаться. Фласк стал молоть что-то напыщенное и великосветское, но быстро запутался в словах. Его товарищ порылся в карманах и достал старый хронометр. Протянул Циклопу.
— На память, — просто сказал он.
Циклоп взял подарок и даже ухнул что-то благодарное. Никогда в жизни ему ничего не дарили.
— Пожалуйста. Еще увидимся, — ответил Планкет.
Тележка тронулась, скрипя каждой деталью, а Циклоп в который раз за сегодняшний день отправился на поиски убежища.
Снег падал на волны и мгновенно исчезал, будто хотел спрятаться в море от низкого темного неба. У пристани мягко качались, сухо постукивая бортами, паровые джонки. Вокруг было тихо, лишь где-то совсем далеко разноголосо шумел Карнавал. В богатых кварталах давали салют. Хрустальная Башня, сияющая тысячей огней, казалась далекой, как никогда.
Опять кровоточила рана на боку. Ничего, у него еще есть время отдохнуть. Поспать пару часов и под утро пробраться к воздушному вокзалу.
Циклоп огляделся. Вокруг не было ни души. Он осторожно спустился в первую попавшуюся джонку. «Колесница Богов» — было написано на правом борту. Все равно, думал он, какая теперь разница, главное — отдохнуть пару часов, а утром меня уже здесь не будет. Он удобно устроился на корме, отставив ботинки и завернувшись с головой в пахнущие рыбой сети, и впервые за последние сутки крепко уснул под привычное тиканье Интеллектуальной Машинки.
Он не проснулся, когда на борт джонки ступил молодой человек в рясе ионита с узелком в руках. Священник принял швартовый от оставшегося на пристани лодочника и сказал вместо прощания:
— Вы, сударь, сходите все-таки покаяться. Я иду к китам, но вдруг у меня не выйдет… Покайтесь, и Господь простит.
Человек на пристани не ответил. «Колесница» тихо отошла от причала и вскоре растворилась в предрассветных сумерках.
Циклоп крепко спал.
ЧАСТЬ IV. ТАНГО ЖЕЛЕЗНОГО СЕРДЦА
БИЛЕТ В ОДИН КОНЕЦ: ИСТОРИЯ КАТОРЖНИКА
Утро наполнило комнату непривычной тишиной. Ни грохота кашля, ни надрывного сипения. Вместо приглушенного бормотания и шаркающих шагов — невнятный гул откуда-то снаружи. Мерное бзденьканье по ржавой рельсе сменилось тиканьем ходиков.
Тишина была необычной, неправильной.
Ощущение неправильности добавляла упругая женская грудь, чудно умещающаяся в правую ладонь. В полудреме Роберт улыбнулся и пустил ладонь в экспедицию: по мягкой, слегка прохладной коже, под которой угадывались хрупкие ребра; по крутому изгибу бедра. Когда ладонь натолкнулась на оборку чулка, за спиной заворочались. Бабочки поцелуев запорхали по шее и плечу Роберта. Это окончательно выдернуло его из сна.
Он потянулся и тут же почувствовал, что в левый висок упирается что-то тупое и твердое.
— Ммм, — недовольно промычал Роберт.
Бабочки исчезли, а за спиной, слегка коверкая гласные, проворковали:
— Доброе утро, господин О'Нил.
— Ммм, — согласился Роберт, все еще усердно цепляясь за сон, и принялся шарить под подушкой. В руку легла рифленая рукоять револьвера. Боб лег на спину и вытащил кольтовский «фронтир». Тупая боль в левом виске осталась на месте.
Роберт поморщился и открыл глаза. В луче тусклого света, продиравшегося меж задернутых тяжелых штор, сидящая рядом девушка казалась выточенной из черного дерева. Блеснули жемчужные зубы, и она оседлала Роберта. Боб моргнул и понял, что с ним разговаривает «старшая» из дамочек — мулатка.
— Господин О'Нил желает что-нибудь? — Ее указательные пальцы описали два полукруга по груди Роберта и начали щекотать дугу шрама. Прошлись навстречу друг другу от плеч к солнечному сплетению, встретились, стали опускаться к животу.
— Помыться, сигару и виски, — прикрыв глаза, прикинул Роберт. И уточнил: — Но сначала виски.
Девушка перестала наглаживать размашистый игрек кончиками пальцев. Толкнула бедро напарницы:
— Джесс! Джессика! — Та встрепенулась. — Набери мистеру О'Нилу ванну. С пеной, солью и маслом.
Фраза прозвучала приказом, но темненькая на всякий случай вопросительно глянула на Роберта. Он кивнул. От резкого движения в голове закачался маятник.
Вид мраморной, качающей бедрами статуи, идущей в ванную комнату, заставил маятник слегка сбавить амплитуду.
— Э…
— Намоби, — подсказала темнокожая.
