Лифт пшикнул пневмоцилиндрами, скрипнул пружинами тормозов и остановился. Отодвинув золоченую решетку двери, Роберт сделал шаг и оказался в холле верхнего этажа.
Два негра заворочались в креслах светлой кожи. Тот, что помоложе, отложил газету и поспешил навстречу Роберту:
— Доброе утро, господин О'Нил! Меня зовут Джимми.
— Ага, — так и не подав руки, согласился Роберт и огляделся. В прихожей стало гораздо просторнее. Исчез бар орехового дерева, появились зеркала. На новых обоях, зелень с золотом, темнели кое-где прямоугольники гравюр — морские баталии и грудастые нимфы в объятиях кальмаров.
Джимми поиграл желваками и сжал ладонь в кулак.
— Я доложу господину Шульцу, что вы прибыли, — сухо сказал он и скрылся за массивной дубовой дверью, ведущей в кабинет.
Роберт заложил руки за спину и принялся разглядывать картинку, висевшую в простенке меж окон. Серой громадой резал волну броненосец. Стволы пушек дымились, а у самого горизонта угадывался рвущийся в небо фонтан. В углу замысловато перевивались литеры: «Р.Ф.»
— Любите художников, господин? — прошелестели из кресла.
Одетый в твид негр блестел запонками, водя лезвием ножа по ладони.
— А я что-то галсами не догоняю, теперь в Семью берут и обезьян? — выставил подбородок Роберт и улыбнулся в покрытую шрамами рожу.
Негр медленно отложил нож и так же медленно начал подниматься. Словно дерево из волшебного боба, он поднимался и поднимался, уходя под потолок, расправляя плечи, заслоняя свет из окна.
Роберт не стал дожидаться, пока голова негра окажется в стране великанов. Коротко, без замаха ударил в живот и, когда вспаханное шрамами лицо оказалось поблизости, с чувством приложил правой, метя в висок.
Негр пошатнулся, помотал головой и утробно, по-звериному, рыкнул. Роберт с грустью вспомнил ореховый бар с такими удобными тяжелыми бутылками и потянулся за револьвером.
— А ты все такой же дикий! — хохотнули рядом.
На пороге кабинета, привалившись к косяку и заложив большие пальцы в кармашки жилета, стоял Бенедикт Шульц. Время добавило Шульцу лишних фунтов. Глаза, впрочем, не изменились — серые и насмешливые, они смотрели на Роберта дулами крупнокалиберных пулеметов.
— А ты, я гляжу, уже не такой и гибкий! — улыбнулся Роберт, не выпуская из поля зрения черного громилу. Тот отер наливающийся кровью глаз и замер, словно пес, ожидающий команды.
Короткие пальцы перестали барабанить по солидному животу — Шульц распахнул объятия:
— Бобби, старина, сколько лет! Добро пожаловать домой!
— Восемь, Бенни, восемь, — похлопал его по спине Роберт.
— Ну, проходи, проходи, — замахал рукой Шульц и повернулся к негру: — Крокус, ты еще здесь? — Тот выпрямился, совершенно бесстрастный. — Наши друзья тебя уже, наверное, заждались, — добавил Шульц, пропуская мимо себя Боба.
Крокус молча подхватил нож со стола, кивнул Шульцу и нажал кнопку вызова лифта.
Кабинет тоже выглядел иначе, чем при старом кэпе. От массивной мебели остались лишь стол да украшенное резьбой кресло — символ власти в Семье. Почти всю стену занимала карта города, пестрящая значками и крестиками. Стены оделись в излюбленный Шульцем зелено-золотой, а коллекцию холодного оружия сменили стеллажи с книгами. Тумбу, на которой много лет назад красовалась миниатюрная копия броненосца «Адмирал Уильям Ф. Стабб», теперь занимал пузатый и блестящий граммофон. Аккуратной стопкой высились пластинки в черно-белых конвертах. В углу кабинета булькала вода в овальном аквариуме. Какие-то полосатые рыбы шевелили длинными тонкими усиками и пучили глаза на гостя. Впрочем, глобус остался на месте. Роберт погладил земной шар, надавил на кнопку и откинул северное полушарие в сторону.
— Не возражаешь?
— Нет, конечно, — срезал кончик сигары Бенедикт, устраиваясь в кресле.
— Тебе плеснуть?
— Теперь я не пью до обеда, Бобби, — улыбнулся Шульц, — берегу здоровье.
Роберт ухмыльнулся, но промолчал. Налил себе виски в стакан и сел напротив. Теперь его отделял от Шульца лишь стол с витыми, в форме раковин, ножками и отполированной до блеска столешницей. Да еще, пожалуй, восемь прошедших лет.
— Тогда твое здоровье, Бенни! — пригубил Роберт.
— Кстати, у меня есть для тебя подарок, — Шульц выдвинул из стола прямоугольный ящик сродни полицейской картотеке и зашуршал бумагами. — Вот, — выдернул нужную карточку и положил перед Робертом.
Боб пробежал глазами по строчкам и удивленно вскинул бровь:
— Он еще жив?
— Я думал, тебе будет приятно сделать это самому.
—
— Что? — не расслышал Шульц.
— Я говорю, — Роберт положил карточку во внутренний карман пиджака, — отличный подарок, Бенни.
— Рад, что тебе понравилось, — Шульц кивнул, стряхнул пепел в чайное блюдце. — Ну, рассказывай.
Роберт чуть не поперхнулся смехом.
— Я? Это ты мне расскажи, Бенни! Какого черта тут происходит? Черные в боцманах, сиамские слова в Семье, а ты не пьешь до обеда и любуешься рыбками! И самый главный вопрос, — сделал паузу Роберт, — почему ты ждал так долго, Бенни?
— А почему ты стал бегать, Бобби? — прищурился Шульц. — Четыре побега! Четыре! По пятерке сверху за каждый! Ты думаешь, тебя можно было выкупить с таким сроком?
Роберт нахмурился. Шульц молча поднялся и поставил на стол бутылку и еще один стакан.
— Я отмахал кайлом за всех нас, — зло начал Роберт. — Молча, не сказав ни слова каракатицам. Жрал рыбную выварку и глотал пыль, пока ты поднимался на верхний этаж.
— Бобби, не кипятись, — примирительно сказал Шульц. Налил себе и добавил Роберту. — Я плохо тебя встретил? — Роберт молчал. — Бунт — очень дорогое удовольствие, Боб. Очень.
— Скажи напрямую, Гибкий, чего ты хочешь?
На секунду наступила тишина. Их взгляды столкнулись, как биллиардные шары. В эту же секунду обоим стало понятно, что встречи старых друзей не получилось.
— Я почти отвык от тебя, Ирландец, — делано улыбнулся Шульц. — Времена изменились, мы уже не ведем дела так, как раньше. Перчатки стали более… — он пожевал губами, подбирая слово.
— Медузными, — процедил Роберт.
— Деликатными, — уточнил Шульц.
— Значит, у твоих новых мальчиков кишка тонка и ты решил вытянуть с каторги меня, так? — В ушах Роберта застрекотали с вышек пристрелянные по вехам станковые пулеметы. Зашлепал по баракам свинец.
— Это серьезное дело, Боб, — развел руками Шульц. — Другой с ним не справится.
— Не надо мне фонтанить, Бенни. Я не актриска, а ты не энсин, — пригладил бороду Роберт. — Просто скажи, почему именно я.
Шульц откинулся в кресле и раскурил потухшую сигару:
— Ты помнишь свое последнее дело, Бобби? То, на которое я послал тебя с Ушлым Питсом?
Роберт поморщился. Его всегда раздражала привычка Шульца задавать риторические вопросы. Дело было на редкость простое: остановить у входа в Пуэбло-Сиам курьера Дядюшки Спасибо и забрать груз. Охранники даже стволы не успели достать, как все было уже кончено, — резная шкатулка из красного дерева легла в саквояж Роберта.
Ну а потом в кровавом прямоугольнике окна затрепетала линялая штора.
