в голове, Белоусов вынужден все чаще прикладываться к бутылке. Не знает он и умеренности в еде. В результате он здорово поправляется и становится мало похож на того подтянутого и красивого юношу, каким его знали поклонники в конце 80-х.
Между тем личная жизнь Белоусова продолжала протекать бурно и весело. В те годы он жил сразу с несколькими женщинами. Например, в его квартире на проспекте Мира жила 19-летняя Лена Савина, а на стороне он крутил роман еще с одной женщиной. Его бывшая пассия Оксана умоляла Белоусова жениться на этой женщине, поскольку та была старше Белоусова и могла сделать его личную жизнь более устойчивой, но певец от этого варианта отказался. И остался с Еленой. Рассказывает Е. Савина:
«С Женей мы познакомились случайно, на вечеринке. Это была любовь с первого взгляда. После пяти минут знакомства он предложил мне переехать к нему жить. Вскоре Женя всем сообщил, что уезжает знакомиться с тещей. Мы сели в машину и отправились в Питер. К этой встрече он тщательно готовился. Узнав, что мама любит морепродукты, накупил огромное количество живой рыбы.
Женя частенько говорил мне: «Ты живешь в моей семье, и я тут главный». Я обижалась и уходила на улицу. Пока гуляла вокруг дома, он подсматривал за мной в окно, а потом, чтобы привлечь мое внимание, начинал выкидывать в форточку духи, туфли. Я, конечно, с криком возвращалась. Как-то мы поссорились, и, чтобы его разжалобить, я вызвала «Скорую». И вот лежу я в палате, а за мной никто не приезжает. Вечером не выдержала, позвонила. Он весело спрашивает: «Что, уже созрела домой ехать?»
Словом, у нас в семье был патриархат. Я все ему прощала, потому что была счастлива. Он был настоящим мужчиной и всегда сам содержал семью. А мне говорил: «Если хочешь работать, то только со мной». Так я оказалась в его бэк-вокале…
Я никогда не встречала таких необыкновенных людей, как мой муж. В нем были все самые лучшие качества. В трудную минуту друзья звонили именно ему, даже среди ночи. Когда просили в долг денег, никогда не отказывал, даже если у него самого в кармане было негусто. Женя был очень хлебосольным. В теплую погоду в уютный дворик нашего дома на проспекте Мира со всех окрестностей съезжалось до полусотни друзей. Женя сам всех обзванивал и приглашал на плов…»
В начале 1997 года Белоусов отработал последние гастроли и решил отдохнуть – вместе с другом, известным телеведущим Сергеем Шустицким, отправился в Таиланд. В Москву они вернулись в конце марта. Несмотря на то что Белоусов вернулся из отпуска, выглядел он не самым лучшим образом.
Рассказывает Ю. Лоза: «Последний раз я виделся с ним у Алибасова. В то время Женя был уже очень плох, но все равно ударял с Бари Каримовичем по коньячку. Они еще надо мной смеялись из-за того, что я соблюдал пост. А через полтора месяца Жени не стало. Врач ему прямо говорил: „Будешь пить – сдохнешь“. В последнее время он довел себя до ужасного состояния. Ему язык рукой вытаскивали – он заваливался внутрь. Нельзя пить постоянно, как это делал он. Одно дело – когда ты „физикой“ пережигаешь все это: скажем, бежишь с утра на тренировку… А он по утрам опохмелялся и снова продолжал пить…»
30 марта Белоусову внезапно стало плохо. Вызванные на дом врачи поставили ему диагноз – «отравление» – и отправили в институт имени Склифосовского. Тамошние врачи обнаружили у него панкреатит – воспаление поджелудочной железы. Лечение шло обычным путем, и врачи уже собирались выписывать певца. Однако 22 апреля у него случился инсульт. На следующий день в нейрохирургическом отделении Белоусову была сделана операция, которую проводил один из лучших нейрохирургов России В. В. Крылов. У больного обнаружили нарушение мозгового кровообращения.
Между тем в начале мая по ТВ пошла реклама юбилейного концерта Бари Алибасова и его группы «Интеграл», в которой некогда выступал и Белоусов. В рекламе упоминалось, что на концерте споет и он. Однако надежды на выступление Белоусова рассеялись, когда выяснилось, что рекламный ролик был снят до того, как Белоусов угодил в больницу.
После операции у Белоусова наступило некоторое улучшение, он даже стал вставать, курить. Но однажды, после шумного посещения его палаты друзьями, ему вновь стало плохо. Больше он не поднялся. Вспоминает Е. Савина:
«Женя был очень гордым. В больнице он мне никогда не позволял выносить судно. Говорил: „Иди отсюда, позови медсестру“. Когда после инсульта его начали готовить к операции, я переоделась в форму реанимационной медсестры, и врачи пустили меня в операционную. Я поцеловала его в щеку, а затем начала брить волосы и мыть…
Когда Женя пришел в себя после операции, медсестра подвела меня к нему и попросила пожать мне руку. Он отвернулся и как-то зло посмотрел на нас обеих. Я не смогла так просто уйти и вернулась к нему через пару минут. Во второй раз он легонько пожал мне руку и опять отвернулся, избегая моего взгляда. Он сопел, дергался. Когда я спросила: «Жень, тебе неудобно? Мне уйти?» – он кивнул. Не хотел, чтобы я видела его таким немощным. На следующий день Женя снова был в сознании. На мой вопрос: «Ты понимаешь меня?» – он утвердительно качнул головой. Я сказала: «Держись, ты выкарабкаешься», – а в ответ получила отрицательный жест. Он знал, что умрет…
За день до смерти доктора сообщили мне, что Женя умирает, но я это поняла гораздо раньше. Два месяца, проведенных в больнице, научили меня догадываться о его состоянии по препаратам, которые ему вводили…»
Белоусов скончался в ночь на 2 июня 1997 года от аневризмы сосудов головного мозга. Через несколько дней состоялись его похороны на Кунцевском кладбище. А ровно через год на его могиле была установлена скромная плита из черного мрамора с портретом певца. На церемонии присутствовало около 150 человек. Среди них были друзья и коллеги покойного: Александр Любимов, Валерий Юрин, Алексей Глызин, Лариса Долина, Феликс Царикати и др.
2 июня – Николай ОЗЕРОВ
Последние 40 лет существования Советского Союза на его территории не было популярнее спортивного комментатора, чем этот человек. Он вел репортажи со всех Олимпиад, чемпионатов мира и Европы по многим видам спорта, да еще успевал играть в театре и сниматься в кино, причем в ролях все тех же спортивных комментаторов.
Николай Озеров родился 11 декабря 1923 года в Москве в творческой семье. Его отец – Николай Николаевич – был известным оперным певцом, выступал на сцене Большого театра. Мать – Надежда Ивановна – поступила на театральный факультет Государственного института кинематографии, однако из- за рождения одного за другим двух сыновей (первенец – Юрий – родился в 1921 году, позднее он станет известным кинорежиссером) вынуждена была бросить учебу.
Семья Озеровых жила возле Разгуляя – на Старой Басманной улице. Дом, в котором они жили, Озерову-старшему предоставили в качестве казенной квартиры от Большого театра, где он работал. По словам Н. Озерова, он с детства мечтал петь, как отец, и быть таким же лысым. Но у него не было такого роскошного голоса, как у родителя. Первое публичное выступление Николая произошло на одном из домашних праздников, когда ему исполнилось четыре года. Он пел арию Джильды из оперы Верди «Риголетто». На него надели парик и юбку и вывели на середину комнаты. Он пел, а сам все время смотрел на пирожки, которые лежали на столе, и мечтал поскорее полакомиться ими.
В детстве его вместе с братом часто брали в Большой театр – приобщали к искусству. Но в отличие от своего старшего брата Николай был гораздо впечатлительнее. В эпизоде, когда отца, игравшего Садко, новгородцы прогоняли со сцены, мальчику было так обидно за него, что он буквально захлебывался слезами. А однажды, когда между сценами образовалась пауза и погас свет, он закричал на весь зал: «Заснул дирижер, заснул!» После этой выходки родители какое-то время не водили его в театр, опасаясь, что он еще что-нибудь выкинет.
Сам Озеров вспоминает: «Первые впечатления детства: дом на Старой Басманной, отец – красивый, подтянутый, всегда чуточку торжественный, уезжает на спектакль в Большой театр. Возвращается радостный, возбужденный, с цветами. Мама, нежная и ласковая, с непременной сказкой перед сном бабушка. Отец был очень гостеприимным, в доме всегда много его друзей не только из Большого театра, но и из Художественного, писатели, художники, врачи, музыканты.
Вечер. К родителям пришли гости. Через полуоткрытую дверь видно, как отец водружает на стол старый дедовский самовар, пышноусый Новиков-Прибой шепчет что-то на ухо Неждановой. Рядом с мамой сидит дирижер Голованов. Поглаживает окладистую бороду молчаливый и суровый на вид Отто Юльевич Шмидт. Чай пьют степенно, с разговорами, не торопясь. Мы с братом Юрием с нетерпением ждем самого главного: начинается домашний концерт. Василий Иванович Качалов читает стихи, Иван Михайлович Москвин –
